Цитаты из книги На дальних мирах

Зимой же здесь остаются лишь немногие, упрямое ядро из тех, что вроде нас предпочитают жить тут круглый год. Мы ничего не имеем против мутантов до тех пор, пока они нас не беспокоят.

Его восприятия переключили таким образом, чтобы он мог питаться своим несчастьем, как стервятник, рвущий собственные внутренности.

– У тебя такой равнодушный голос… ты просто выговариваешь слова. Мне даже почему-то страшно.

Шепот страсти. Вздох истомы. Презрительная усмешка.

– Что вы со мной сделали? – Восстановили. Ты был почти полностью разрушен. – Вы меня изменили? – Мы сделали тебя более чувствительным к переживаниям твоих близких – людей. – Ох, – только и вымолвил Кэссиди.

– Напомни мне строчку из Шекспира, Мирабель. Насчет мух и распущенных мальчишек. Ее светлые брови нахмурились. – Ты имеешь в виду из «Короля Лира»? Погоди… Ага! «Как мухам дети в шутку, нам боги любят крылья обрывать.»

— Вы внесли в меня какие-либо изменения?
— Мы сделали вас более восприимчивым к чувствам ваших соотечественников.
— О, — сказал Кэссиди.

Если человек желает быть героем, ему надо твердо стоять на своем и не бежать от последствий. Но какой разумный человек желает быть героем?

Действительно, каждый человек есть сгусток противоположностей. То же и общество. И порой убийцы торжествуют над милосердными.

Морисси мог бы эвакуироваться на Землю, как и все остальные… но он предпочел остаться, чтобы погибнуть. До катастрофы, которая должна была разрушить планету, оставалось два месяца, три недели, два дня и примерно три часа, когда Морисси впервые почувствовал сомнение, что оно вообще когда-нибудь произойдет.

Хуан стал рассказывать ему про путч. Войтленд повернулся к своему отцу.

По крайний мере, старику не грозили мятежные полковники: он умер два года назад, вскоре после записи. Кубик – вот все, что от него осталось.

– Я рад, что это случилось не при тебе, – сказал Войтленд. – Помнишь, когда я был маленьким мальчиком, а ты – руководителем Совета, ты рассказывал о восстаниях в других колониях? И я сказал: «Нет, у нас все иначе, мы всегда будем вместе».

Старик улыбнулся.