Всадники на станции Роса

Сильная жалость чем-то похожа на ощущение вины.

Человек рождается, чтобы радоваться жизни. Смотри, какое чистое небо, какая весна, смотри, сколько на земле интересного. Когда радуешься, разве спрашиваешь, зачем? Радуешься, вот и все.

Ну а если не придете… Сами понимаете, у нас не столица, человека отыскать нетрудно.

— Нам всю жизнь объясняли, что сказка — это сказка. Значит, ковер-самолет — не сказка?
— Нет, сказка. Только по правде, — возразил я.

Вообще надо стараться жить, чтобы другим от тебя что-то хорошее было.

Однако жизнь устроена сложно: не успеешь порадоваться — и нате: какаянибудь неприятность.

Взрослые вообще редко в небо глядят, у них на земле забот полно.

Братцы, за что же нам такое счастье привалило?! Мы от радости были готовы обнять всю землю. Мы хотели всем людям делать только хорошее. И сами хотели быть хорошими.

Было тихо-тихо кругом, только еле слышный звон доносился из травы. Может быть, это звенели солнечные лучи или само лето.

Высотный скафандр — не маскарадный костюм. Из картона не склеишь.

— До чего додумались с Городецким! По воздуху летают!
— Так ведь дети же… — осторожно сказала мама.
— Вот именно, что дети! Пусть сперва окончат школу, а потом летают. Мы и на земле-то с ними едва справляемся, а что будет, если все дети по воздуху носиться станут?

Даже став большим, я часто удивляюсь, как много меняют в жизни пустяковые случаи.

Я слышал от взрослых, что к радуге приблизиться нельзя — она будет убегать, а потом рассыплется, растает, как мираж. Не верьте! Подойдите к шумному фонтану — там в брызгах висит множество маленьких радуг. В них можно погрузить руки. Радуги затанцуют на ваших ладонях. Почему же нельзя коснуться большой радуги?

В детстве у многих бывает свой ковер-самолет. У тех, кто сумеет найти...

Главную Истину каждый должен искать для себя сам...

Раз у человека следы от слез, не все ли равно – знакомый он или нет?

Ковер-самолет — это сказка. А сказки существуют для радости. Разве можно делать так, чтобы сказка доставляла кому-нибудь огорчение?

На кого мы были похожи? Ну, на своих мам и пап, конечно (хотя своего папу я теперь видел только на фотографиях). Немножко — друг на друга. На всех обыкновенных мальчишек. И больше всего — на самих себя.