Забыть Палермо

Рейтинг LiveLib

3,7

24 оценки

• 5
  17%
• 4
  46%
• 3
  29%
• 2
  8%
• 1
  0%

Ваша оценка

Отметить эмоции

Прочитали 29Хотят прочитать 119

Рецензии

• 

  Encinesnowy16 марта 2021 г.

  Этот роман так долго был в моем wish list, что не написать на него рецензию было бы нормально, но как-то совсем опустошающе. Хотя я и не знаю, что сказать об этой книге толкового. Однако есть одно но - послесловие от самой писательницы заставило меня немного смягчиться и накинуть полбалла. Но об этом я напишу в самом конце.

  В последнее время книги не балуют меня сюжетами и героями - всегда есть какое-то но, а часто и не одно. В итоге даже имея значительные плюсы, роман после прочтения выходит в ноль - не плохо и не хорошо. Мне этого недостаточно. Я хочу держать в руках такую книгу, в которой томление чувств и эмоций делало бы страницы тяжелыми, провисающими под весомостью событий и характеров. Мне хочется, чтобы медовый свет заливал мое лицо, когда я открываю роман. Alas.

  "Забыть Палермо" я решила прочитать вдогонку предыдущей книге о Сицилии, пока не потеряна связь с атмосферой. Этот роман имеет привкус остывшего кофе - сам по себе продукт прекрасен, но не в виде холодных помоев. В книге все не то - компоновка, структура, герои, связи между героями.

  Сицилийка Жанна после войны переезжает в Нью-Йорк, чтобы забыть ужасы, которые произошли с ее домом, с любимыми людьми. Работает в авторитетном глянцевом издании, живет у тети своей коллеги Бэбс. Бэбс - эмансипированная американка, воплощающая идеалы США. Все американцы подаются сквозь призму взглядов Жанны - пустыми, показушными, глупыми. Сама же эта Жанна внешне замкнутая и тихая, а в тени этой отстраненности потоки высокомерия и заносчивости. Все ее нудные думы бесконечно сводятся к тому, как же ничтожны американцы и Америка. Не то что ее родная Сицилия...Где все такое утонченное, наполненное мудростью, смыслом и красотой...Итальянки по версии Жанны и стареют как богини, а американки превращаются в суетливое посмешище. И все в таком пренебрежительном духе. Нью-Йорк у Жанны тоже надоедливый город ни о чем... На этот счет я думала, что это сама Жанна узколобая провинциалка, не способная оценить ничего, кроме того, что всегда было перед ее носом. Если для кого-то убог Нью-Йорк 40х, то это, пожалуй, он сам убогий. Но главным вопросом было все же не это. Зачем Жанна приехала в Америку, если считает ее такой отвратительной и никчемной? Ее туда кто-то звал? Или насильно держал? Никто. Более того, американцы и сами были не рады этим полчищам необразованных южан. Не имея ни образования, ни опыта, будучи эмигранткой, она получила хорошую работу, жила в хорошем доме, и при этом постоянно пренебрежительно и брезгливо поносила все вокруг. И героиня Жанны не изменится к концу, не будет иметь никакого развития. Она просто просидит в точке своей ментальной зашоренности весь роман.
  

  
  

  Опять бродить среди этих гигантских обитаемых колоссов, лицезреть эти удручающие душу башни, размножающиеся с безумной скоростью, глядеть на это сомкнутое стадо массивов, пронзающих небо, сверлящих, насилующих его.

  Но если б я хотела быть откровенной, то сказала бы ей так: "Эти люди ведут себя, как деревенские проститутки, не предложить ли им еще разоблачиться."

  Прежде Бэбс казалась мне похожей на несколько отсталую студентку с обывательскими взглядами. Эта блондинка с пустыми глазами была напичкана принципами и косметическими кремами и столь привержена своей работе, что было немыслимо представить ее в объятиях мужчины, тем более во власти любви.

  И, Боже, ну какая же автор романа Шарль-Ру многословная...Она описывает всё и вся полотнищами глухого текста десятками страниц....Все это не влияет на сюжет и совершенно не интересно. Терпения не хватает тратить время на это. Я стала просто по-диагонали просматривать все эти страницы, чтобы не пропустить смену декораций. Половину романа можно выкинуть, не потеряв крупицы смысла. В самом начале нам скажут, как Жанна увидела Кармине Бонавия (американизорованного сицилийца, родившегося в США), потом еще раз скажут ровно то же....А доберемся мы до этого события только к концу.

  Все сюжетные линии разрозненны, подходы к каждому персонажу издалека и с разных сторон у каждого. При том, что связь всех этих персонажей не такая значительная, чтобы от царя Гороха начать подходить к общей линии. В итоге километры "Однажды, давным-давно", а потоптались вместе полстранички.

  Большинство событий не имеют логического перехода одного к другому. Жанна и Кармине - два главных персонажа романа, но увидятся они пару раз за всю книгу. Перебросятся несколькими куцыми фразами и все. Ни связи персонажей, ни смысла их сведения в общем кадре. Зачем тогда нужно было сводить этих героев в общих сценах, если они в итоге никак друг на друга не влияют? При этом сдержанный и замкнутый Кармине почему-то на вторую задохленькую встречу с Жанной уже делает странные в этом контексте вещи "Кармине обхватил мои плечи, сжал меня в объятиях" . И на этом все. Дальше ничего не будет. А где же ружье из первого акта, которое непременно должно выстрелить? Все пустое.

  Далее бессмысленность набирает обороты. Линия Жанны и Кармине растворяется, как сахарная вата в руках енота-полоскуна - остается лишь глупо смотреть на свои лапки, в которых только что было липкое облачко. И вот почти в конце книги Кармине женится на Бэбс....У этих персонажей за весь роман не было ни одной общей сцены, они шли совершенно параллельно друг другу. Без привет, без пока - свадьба. Ни причин, ни предпосылок. Ну как так? Ну как так можно писать книгу??

  И вся эта скомканность нелепой трагичностью катится под горочку. В свадебное путешествие по решению Кармине с Бэбс они отправляются на Сицилию. Мистическим образом Кармине в 35 лет вдруг воспылал интересом к родине - ни с того, ни с сего. Дальше больше. Стоит ему ступить на родную землю, как из сдержанного политика, человека в костюме, рожденного на Земле Свободных, он превращается в алкаша и дебошира. Автор этим хотела показать, как «американская лакировка трескается и слетает с него, едва он оказывается под сицилийским солнцем». Ну такой бред....

  Бэбс, приехав на Сицилию - родину мужа, только и делает, что брезгливо фукает на все проявления жизни нищего, замученного тяжелым трудом и войной, народа. Я бы спросила Бэбс а какой была бы она, если жила жизнью этих людей? В это время вдруг ставший бешеным Кармино с ножом бегает по всему Палермо за мальчиком-торговцем жасмином...Бедный Джиджино...Нищий мальчик пятнадцати лет продавал жасмин. Подошел в ресторане к проклятому столику Бэбс и Кармине и протянул Бэбс цветок. Тут Кармине обнаружил, что забыл кошелек в отеле. Тогда Джиджино сказал, что это подарок, чтобы не создавать неловкую ситуацию и не вырывать из рук дамы цветок. И ушел. Оскорбленный Кармине начал рыскать по ресторану, чтобы заплатить мальчику. Он нашел бедолагу и протянул ему крупную купюру, на что мальчик сказал, что продает цветы, а не просит милостыню. И вообще это был подарок. Смял и выбросил деньги. И тут Кармине начало плющить и таращить...Везде ему мерещился адский торговец жасмином. В итоге он напал на ребенка с ножом. Мальчик так и не оправился и умер. Сцена в подвале, где придурочный Кармине пытается выходить Джиджино, одновременно скрываясь от карабинеров, неплоха. Кармине понимает, что натворил, но уже поздно. Когда Джиджино будет умирать, Кармине в панике побежит за врачом, что к тому моменту будет уже бессмысленным. И Кармине, собственно, пристрелят карабинеры. И все.
  

  
  Американец, он удивился, что бродяга Джиджино смеет делать подарки? Но ведь подарок не оскорбляет. Почему нельзя на минуту забыть свою бедность?

  Ни дальнейшей судьбы Жанны, ни Бэбс....Жанна с чего-то решила, что Кармине прям-таки стал ее олицетворением Сицилии в США, хотя видела его пару раз, а помимо него сицилийцев в Нью-Йорке тьма-тьмущая. Что к чему?
  

  
  Я поняла, чем был для меня Кармине: вновь обретенной на чужбине Сицилией.

  Из всей этой котовасии, в которой события не имеют ни смысла, ни продолжения, и не имеют никакой сюжетообразующей роли, могу отметить пару плюсов: описание довоенной Сицилии, любовь Жанны к молодому аристократу Антонио, которого заразный и грязный фашистский режим сделал расходным материалом в заведомо проигрышной войне. Я понимаю тоску и боль Жанны по измученной родине, по потерянным в войне близким. Все это никогда ничем не заменить, и никак не забыть. Счастливым с таким прошлым быть уже тоже вряд ли возможно. Ну и герой мальчика Джиджино, который стал жертвой неадекватного приезжего, тоже одно из немногочисленных достойных элементов книги.

  Теперь к тому, за что я все-таки добавила 0.5 балла. В послесловии Шарль-Ру написала, что не собиралась публиковать роман, что писала его для себя. Герой Антонио вдохновлен итальянцем, в которого она была влюблена в молодости, а работа в глянце ее собственной карьерой главного редактора французского VOGUE. И конфликт взглядов Европы и Америки имеет исток в том, что французский VOGUE находился в ведении американского - взгляды на то, чего хочет женщина во Франции и Америки сильно отличаются. В итоге Шарль-Ру была уволена со своего поста. И тем не менее американский, а не французский VOGUE был и остается самым авторитетным в мире.

  С присуждением Гонкуровской премии роману "Забыть Палермо" я совершенно не согласна, ибо он сырой, нелогичный и неинтересный. Но за личную историю в основе и отсутствие притязаний на гениальность самой писательницы я смягчаю свою оценку. В целом книга - разочарование, пустая трата времени и пример как не надо писать романы.

  Читать далее

  Содержит спойлерыОткрыть

  64

  1,7K
• 

  Godefrua21 мая 2019 г.

  Палермо не забыть

  Забыть? Зачем? Потому что «память это ад»? Так, то, что иное, за пределами, благодаря чему забыть, где забыть - ужасно с точки зрения забывающего вдвойне. Неизвестно, что бОльший ад.

  Иногда, мне кажется, что вся наша жизнь мазохизм. Во всяком случае, то что касается места жительства человека. Сначала ему невыносимо в одном месте, самом первом, в котором родился. Потом, ему невыносимо в другом, куда он из первого сбежал. Мест может быть больше, и в каком-то, например, будет вполне хорошо, но его тоже надо будет покинуть и тосковать уже по этому месту.
  А можно болеть душой по-другому сценарию. Можно всю жизнь ущемлено страдать, находясь на одном и том же месте. Наши страдания многогранны. Плодовиты. Именно они порождают чувства, эмоции, которые потом формируются в мысли, идеи, выводы. Порожденное выплескивается у особо одаренных талантом, образованием и грамотностью, что немаловажно, в виде записанных воспоминаний, фантазий «на тему». В выигрыше читатель, у которого своих «мест» накипело. Он поглощает чужое, оно попадает на свое, получается ощущение причастности. И вот, потерявший запад, понимает потерявшего юг. А уж если читающий терял свой юг и читает про юг - это уже грустный подарок судьбы. Получить свои переживания сформулированными, в художественной обработке!

  Итак, очередной шедевр в старой неприглядной обложке. Всего две рецензии. И это на ресурсе образованных, читающих, путешествующих или мечтающих о путешествии! На книгу об Италии, Сицилии! Друзья мои, куда же вы смотрели в своих книжных путешествиях? Как вы могли проехать или проплыть эту станцию? Ведь здесь одним махом можно постигнуть скрытые истоки таких «знаменитых» сицилийский тегов как принципиальность, солидарность, гордость, возмездие, справедливость, страсть, католичество, женщины в черном. Семья! Или мафия, что то же самое, только в общественном масштабе, но в том то и смысл, особенность, отличительная черта. Там, в семье есть место и оперному певцу Карузо, и Счастливчику Лучиано, хоть о нем всего два слова, и монашки, и портье в отелях, и князья землевладельцы, и их крестьяне, рыбаки, мясники, и те, кто предпочел уйти в горы.

  А теперь все это, в полном комплекте, как источник тоски проживающего в Нью Йорке переселенца. Да не просто в Нью Йорке, а в пекле формирования общественного мнения, высокого стиля, утонченного вкуса. Тоскует у нас, по сюжету ,один из редакторов американского журнала Вог. Сицилийка с израненным сердцем, сдержанными манерами и острейшим языком. Языком, будто заточенным стилетом, принадлежащему рядовому сицилийскому мафиози. Такие загоняют под лопатку, в сердце тому, кто не прав. Убивают милосердно, одним мгновенным ударом. Орудует она им безжалостно, метко и часто с пристрастием. Он ей в помощь, не во имя любви, а во имя ненависти, неприятия, брезгливости и непреходящей боли. И в этом главный конфликт романа, на мой взгляд. Противоречие, которое не сходится, уравнение без решения. Не может быть уравнения там, где есть фатальные убеждения о верности. Верный одному не обретет счастья с другим. Даже если этот другой явился единственным спасением. Все просто. Принципиально просто. Жестоко просто. Примитивно правильно.

  Набор вопросов «что хорошо, что плохо», «кто прав, кто виноват», «кого жалко, а кому так и надо» как бонус читателю. Впечатления от прочитанного, благодаря всплывающим мыслям-ответам на вопросы, еще долго сохранят свой эффект. Я не всегда согласна с симпатиями и «правдой» автора. Меня очень подкупило ее послесловие, где она объясняет свое неэтичное отношение по отношению к бывшему работодателю - она действительно работала редактором журнала Вог и описанные реалии рабочих будней модного издания не выдуманы. И мне кажется, я поняла почему ее уволили и нахожу это управленческое решение правильным. В конце концов, у каждого своя правда, и что было бы с теми же самыми сицилийцами, если бы не гостеприимство Америки?

  Как обычно, старые издания книг, каковым является и это, содержат перед самим романом вступительное слово советского эксперта правильного понимания смыслов. Толи литературного критика, толи переводчика. Написано хорошо, понятно. Помимо полезных вещей, я узнала как надо было понимать «поставленные автором вопросы» в годы издания романа в СССР. Хотя, она, конечно, ничего не ставила, а просто изливала свою сицилийскую душу, полную любви и ненависти.

  Прочтению этого романа предшествовали новеллы уроженцев острова. «Сицилийские апельсины», «Сицилийские беседы», «Палермские убийцы». Беднота, гордость, круговая порука, чувственность, безжалостность, немногословность. Мне кажется, это и есть ключи к пониманию такого явления как Сицилия. Которую сами сицилийцы не смогли описать так, как это удалось французскому автору.

  Читать далее

  46

  4,1K
• 

  Jo-cat17 октября 2012 г.

  Жизнь в Нью-Йорке, работа в журнале для богемной публики - звучит хорошо, не так ли? Но что если это дано вместо родины, вместо близких людей, вместо человека, которого любила, а в придачу к этому даётся память, с которой каждый день приходится бороться, но и отречься от которой нельзя... Для Жанны Мери, героини романа "Забыть Палермо", всё именно так.
  Палермо, такой, каким она его помнит, больше не существует, он стёрт войной. И для Жанны этот город становится неким мифическим местом, куда невозможно вернуться.
  

  
  Но у меня была отдушина - мой остров, я всегда могла унестись туда мысленно. Снова вдруг возникали знакомые хриплые крики, шум, визг, лихорадочная суета; кругом меня появлялись детишки - дрессировщики ящериц и светляков, собиратели душицы; моя вселенная возрождалась, я вновь слышала голоса, жалующиеся на горькую нищету...
  

  В самом начале мне казалось, что я читаю "Дьявол носит Prada" только образца 60-х, и очень хотелось захлопнуть книгу. Но когда по сюжету главную героиню начинают грызть воспоминания, то вся американщина и поверхностность отступают, и роман начинает изобиловать красивыми, но вместе с тем тяжёлыми фрагментами.
  

  
  Оставалось три дня до праздника святой Розалии, и вот в разгаре ночи настал конец света, такое слепящее зарево, что земля уходит из-под ног, крушение мира возвещают колокольни, падают бомбы, а розовый ураган цветов лавра и аромат деревьев, как и прежде, окутывает город своим душистым дыханием.

  
  И здесь не видно нарочитых попыток разжалобить читателя, всё выглядит искренним и правдоподобным.
  В написанном Г. Ратиани предысловии к роману говорится, что отец Эдмонды Шарль-Ру был последним французским послом в Риме перед тем, как Муссолини напал на Францию в 1940 году. В письме же Эдмонды к советским читателям (эта заметка на пару страниц дана в книге после самого романа) есть фраза про "целую серию персонажей, то вымышленных, то реальных, огромное прошлое, всю Сицилию".

  Дальше...

  Во второй части (всего книга разделена на три) Америки становится гораздо меньше, да и самой Жанны там не так много. Первые полторы главы второй части отведены под историю барона де Д., жившем в замке в небольшом городке Соланто, близ Палермо. Эти главы довольно-таки занудны, но именно после них книга читается гораздо легче. История барона де Д. подводит к истории его внука, Антонио. Едва ли не главного человека в воспоминаниях Жанны. И, вместе с тем, воспоминания о нём едва ли не самые тяжёлые для героини.

  
  Он был молод, силён, неистов. Он был сама смелость, этот опалённый солнцем юноша, который лежал около меня на дне лодки. С тех пор как его превратили в эту бледную, скорбную тень, в солдата, погибшего в глубоком овраге, я не решаюсь вспоминать ни наши пережитые радости, ни то, как я его любила.

  
  В упомянутом выше письме автора к читателям присутствует следующая фраза: "На одно из первых мест я выдвинула, конечно, Антонио, этого молодого аристократа, которого я некогда любила".

  Также барон де Д. является связующим звеном с ещё одним важным героем - Кармине, который родился уже в Нью-Йорке в семье сицилийского эмигранта Альфио Бонавиа. Ему практически удалось стать американцем, богемная публика Нью-Йорка стала принимать его за своего. Но перестал ли он быть тем мальчиком, который, наслушавшись разговоров эмигрантов разных национальностей, видел кошмары связанные с отъездом, с бегством? Действительно ли Америка была его родиной, или всё-таки его место в другой стране?
  Между Жанной и Кармине нет романтических отношений, Антонио он ей заменить не может, но он для неё и не просто случайный знакомый.
  

  
  Я поняла, чем был для меня Кармине: вновь обретённой на чужбине Сицилией...
  

  К истории барона де Д. автор возвращается и в начале третьей части. Вероятно, что во многом для того, чтобы ещё раз показать ужас эмиграции; не той эмиграции, когда человек уезжает потому, что ему кажется, будто в другой стране звёзды ярче светят, а той, когда выбора не остаётся.
  

  
  

  • Ну вот мы и вырвались отсюда.

  
  И так как старик ничего не ответил, тот же голос повторил

  • Вышли в море, ваше сиятельство... Нечего больше опасаться.

  ься.

Барон де Д. не плакал. Он смотрел на луну, появившуюся на небе, и не видел её. Казалось, что он прислушивается к ровному похрапыванию мотора, но слышал ли он его? Всё было иллюзорным, нереальным - думы, чувства, даже его тело, которое стало чужим.


В основном же в третей части внимание сосредотачивается на Кармине. И в последних главах мотив тоски и тяжести переплетается с какой-то лёгкой надеждой, что возвращение возможно, и что с памятью можно справиться.

Есть у этой книги свои мелкие недостатки, но мне кажется, что нет смысла о них говорить. Важно, что этот роман из тех, что не забываются, что дают что-то для души.