Старый странствующий рыцарь

Язык - орган небольшой, но хвастливый.

Вначале сестры, в точности как когда-то их отец, невольно содрогнулись при мысли, что под их кровом поселится папистка. Им, однако, было не по душе подвергать катехизации человека, перенесшего столь тяжкие испытания, — да к тому же они были не очень уверены в своем французском.

Вольности, допустимые по отношению к Богу, недопустимы по отношению к людям. Бог многое стерпит, чего не потерпят люди.

... эта женщина в состоянии преобразить любую трапезу в „Cafe Anglais“ в своего рода любовное приключение, в любовные отношения такого благородного и романтического свойства, когда уже перестаешь различать грань между телесным и духовным голодом и насыщением.

Мартине вспомнилось, что однажды рассказал друг ее отца, побывавший миссионером в Африке. Он спас жизнь любимой жены старого негритянского короля, и король, чтобы выразить свою благодарность, пригласил миссионера на праздничное пиршество. И только много позже от своего слуги-туземца миссионер узнал, что блюдо, которым он с таким удовольствием лакомился, было приготовлено в честь великого христианского лекаря из мяса одного из маленьких упитанных королевских внучат.

Мы трепещем, пока не окажемся в этой жизни перед выбором, а сделав выбор, снова трепещем от страха, что выбор этот ложный.

— Вино, мадам? — воскликнула Бабетта. — Нет, мадам! Это Clos Vougeot 1846 года!

Его смущало и пугало, что при ней он лишается дара речи, — в стакане воды, который стоял у его прибора на столе в доме пробста, почерпнуть вдохновение ему не удавалось.

Единственное, что нам дозволено взять с собой из нашей земной жизни, это то, что мы здесь отдаем.

Язык - небольшой член, но много делает.

«У очень юных людей любовь не есть дело сердца. Мы пьем в эти годы от жажды или чтоб захмелеть, а собственно свойства вина мало нас занимают».

«…большинство женщин, дай им только волю, отправляются прямехонько на шабаш ведьм. Лично я за это их уважаю, и едва ли я мог бы всерьез полюбить даму, которая уж вовсе никогда не каталась на помеле».

Единственное, что нам дано унести с собой из нашей земной жизни, — это то, что мы отдали другим.

...он был не вполне счастлив. Где-то в нем угнездился изъян, и он осторожно ощупывал свое духовное «я», как ощупывают пальцем кожу, чтобы обнаружить, где притаилась невидимая заноза.

... Как мучительно, как невыносимо для художника, говорил он, когда его толкают к тому, чтобы он творил не в полую меру своего таланта,, и славят его за это.По всему миру, говори он, разносится вопль, рвущийся из сердца художников: "Дайте нам творить в полу меру нашего таланта!"

Нет, с генералом Лёвенхъельмом в последнее время стали происходить странные вещи — он вдруг с удивлением замечал, что тревожится о своей бессмертной душе.
Разве у него были для этого причины?

Как мучительно, как невыносимо для художника, говорил он, когда его толкают к тому, чтобы он творил не в полную меру своего таланта, и славят его за это.

Нет, я никогда не буду бедной! Я ведь сказала вам - я великий художник. А великий художник никогда не бывает беден, сударыни!

"Им было даровано пережить час Тысячелетнего царства".

"Пожилой Лоренс Лёвенхъельм стал желать, чтобы хотя бы самая скромная греза встала на его пути, чтобы хотя бы серенькая сумеречная моль посетила его прежде, чем настанет ночь".