Железный король

— А вы все хорошеете, кузина, — сказал он.

— Не лгите так безбожно; откуда бы взяться красоте после двенадцатичасового пути, да еще по такой пыли? — возразила королева.

— Если человек любил ваш образ, лелеял его в памяти в течение многих недель, он не замечает пыли, он видит лишь ваши глаза.

На рассвете буря утихла. Гуччо без сил огляделся вокруг: ящики, паруса, якори, какие-то снасти – все это валялось в ужасающем беспорядке, а в брюхе судна, под плохо пригнанными планками пола, хлюпала вода.
Люк, ведущий на палубу, распахнулся, и чей-то грубый голос прокричал:
– Эй, синьор? Ну, как спалось?
– Спалось? – злобно переспросил Гуччо. – Сном смерти, что ли?

Не подозревая, что эти слова относятся к нему, мальчуган с удовольствием заковылял по зале, озабоченно переступая ножками и спотыкаясь, как дети простых смертных.

Первый мой роман. Который запомнился на всю жизнь)))Филипп лучший король, порой хоть и диктатор. А Изабелла настоящая королева, правда не знавшая женского счастья

«Горькая вещь – власть»

Когда речь шла о переустройстве вселенной, откуда только брались у него слова, но ни разу еще он не высказал толкового мнения по тому или иному вопросу политики.

Мы не живем своей собственной жизнью, мы живем жизнью нашего королевства и только в этом можем обрести удовлетворение, при условии, конечно, что мы достойны нашего высокого удела.

Но не умирает нация со смертью одного человека, как бы велик он ни был: иные законы определяют рождение и упадок государств.

...он успел только вспомнить губы, похожие на спелый гранат, к которым так сладостно прильнуть поцелуем и впивать, упиваться всей любовью мира.

«Этого человека,— думала она,— озлобили вечные несправедливости. Но на любовь он способен ответить любовью».

Он хотел укротить огромную политическую организацию, каковой являлась церковь, давнишний противник французской королевской власти.

Он вдруг почувствовал всю тщету своих деяний, почувствовал с такой ясностью, с какой думает об этом человек, охваченный мыслью о собственном конце и о предстоящем исчезновении всего сущего, как будто мир перестанет существовать с ним вместе.

И те, что кричат, Ангерран так и не узнают, никогда не узнают, что не в моей власти дать им то, чего они требуют, что зависит это тот времени. Победы мои они забудут, а будут помнить налоги, которыми я их облагал, и меня же обвинят в том, что я в свое царствование не накормил их.

Враги уверяли, что открытый глаз банкира лжёт,  а правда спрятана в закрытом глазу.

Через всю историю человечества проходит вечно возрождающееся племя таких вот фанатиков общего блага и писанного закона. Их логика граничит с бесчеловечностью, бездушием как в отношении других, так и в отношении самих себя; эти служители отвлеченных богов и абсолютных правил берут на себя роль палачей, ибо желают быть последними палачами. Но это лишь самообман, так как после их смерти мир перестаёт им повиноваться.

... упорное стремление побеждать свои страсти и гордость одержанной над страстями победы.

В любом величье есть своя доля желчи