Рождение Шотландии

История — это нечто большее, чем изучение прошлого. Это изучение истоков настоящего и корней будущего.

история никогда не делалась безразличными людьми. Ее творили те, кто со всей страстью желал того или иного, даже если речь шла всего лишь об их материальных благах.

Люди должны бороться не за свободу, а за право быть свободными людьми; не за процветание, а за процветающую страну

Мы склонны считать Средневековье эпохой неясной и пестрой вычурности, скорее чувственной, чем рациональной. Действительно, в ней присутствовали яркие краски, люди тогда любили изящество, красоту и торжественные поступки. Но ни одна другая эпоха не демонстрирует такого стремления к системе. Вовсе не случайно, что ранние готические сооружения чрезвычайно прагматичны. Отсюда идет тенденция разумно организовывать все, включая общество.

В эпоху своего расцвета рыцарство было могучей и великой идеей. Мы можем допустить, что его идеалы очень редко полностью проводились в жизнь, но их постоянное присутствие в устоях и символизме жизни непрестанно напоминало порядочному человеку о его обязанностях и ответственности, о достоинстве, которое он не должен был уронить.

Люди, сражавшиеся против значительно превосходящих сил, могли потерпеть поражение, и часто так оно и происходило. Но именно они заронили искру надежды в сердца тех, кто последовал за ними.

До середины IX в. «Скотия» всегда, а до конца X в. как правило, означала Ирландию, а «скотт» — ирландца. И даже в XII веке консервативный епископ Кейтнесса жаловался, что «Альба ныне неправильно зовется Шотландией» (Аlbania… nunc corrupte Scotia appelatur).

Англосаксонские государства уже давно вели между собой борьбу за верховенство, однако их объединение было неизбежным, так как населявшие их народы почти не отличались друг от друга, а различия между их языками были менее заметными, чем различия между современными диалектами английского от Абердина до Девона.

Возможно, «англичане были в Шотландии прежде шотландцев», как выразился недавно один популярный историк: ведь мы вряд ли когда-нибудь сможем установить точную дату первой высадки ирландцев на нашу землю.

Это были выдающиеся короли. Ни один король не считал себя просто владельцем своей страны и не рассматривал ее как свою частную собственность. Их отношение к ней носило глубоко личный характер и скорее напоминало отношения отца или супруга. Они не владели землей, но возглавляли народ; они были не королями Шотландии, но королями шотландцев.

Шотландский копейщик служил не только затычкой для разрывов в линии войск, но смело встречал кавалерию. За несколько десятилетий эта тактика произвела фурор в Европе, которая увидела, что пехота вполне успешно бросает вызов коннице, вопреки всем принятым правилам ведения боя.

В то время как на нашем острове все еще царила культура неолита, основные исторические события, серьезнейшим образом отразившиеся на истории Британских островов, как это часто бывает, происходили в местах, удаленных на тысячи миль отсюда. Постоянное давление Востока на Запад, проявившееся с первых шагов истории, вынудило народы и племена постоянно перемещаться по территории современной Европы.

Я вижу признак здоровья нации в том, что шотландцы никогда не доверяли узкой специализации.

Вполне возможно, по этой же причине возникли и некоторые странные противоречия в нашем сознании. Я имею в виду необычное сочетание, проявляющееся не только в национальном характере, но и в отдельных индивидуумах: суровой скрытности и страстной откровенности, сдержанного юмора в момент душевного порыва и — в зависимости от личных качеств — силы с глубокой нежностью или насилия с сентиментальностью.

Через 400 лет после смерти Ниниана таких королевств было пять. Каледония, или Пиктавия, римских времен разделилась на три части: норвежскую, пиктскую и ирландскую. Древняя область, располагавшаяся между двумя римскими валами и включавшая в себя современную Южную Шотландию, распалась на две части, одна из которых, западная, вошла в состав валлийской державы, а другая, восточная, попала под власть англов.