Тибетский буддизм & современная физика. На пути к единству любви и знания

В тибетском буддизме неустанно повторяется, что каждый желает быть счастливым и свободным от страдания. Разумеется, вы отличаетесь от меня по неисчислимому множеству существенных признаков. Однако в том, что мы оба хотим счастья и свободы, мы совершенно неразличимы. Существуют, конечно, и другие признаки, по которым мы схожи между собой, но никакой из них не является настолько фундаментально важным, как наше общее желание счастья и свободы и наше равное право быть счастливыми. По аналогии с физикой, если бы мы поменяли местами двух людей и при этом умели бы измерять их желание перестать страдать и обрести счастье и свободу, а также их права на это счастье, мы бы не обнаружил никаких наблюдаемых различий между состояниями до или после обмена.

Независимо от того, сколько электронов содержится в ящике — два или три триллиона, мы ошибочно полагаем, что каждый электрон обладает уникальными признаками, сущностью либо собственной природой, то есть чем-то вроде выбитого на нём «серийного номера». На самом же деле, как показывает обмен частиц, все электроны в данной системе совершенно неразличимы и не обладают своей сущностью или имманентными свойствами. Более того, неразличимые частицы не имеют чётко определённых траекторий или путей перемещения, но несмотря на это система непрерывно эволюционирует от одного состояния к другому.

В отличие от шариков, для электронов и других элементарных частиц нельзя указать чётко определённую траекторию движения, несмотря на то что система эволюционирует непрерывно. При этом, что сейчас ещё более важно, два электрона совершенно неразличимы. Это значит, что математическая замена свойств частицы 1 на свойства частицы 2 не приведёт ни к каким заметным изменениям в системе, то есть между этими системами не будет никаких измеримых различий. Хотя такой математический обмен — вполне определённая процедура, она не приводит ни к каким измеримым отличиям. Налицо принципиальное изменения (математический обмен свойствами) без каких-либо эмпирических или измеримых последствий.

С точки зрения макроскопических свойств эта неразличимость , вводимая в квантовой механике через обмен свойствами, кажется очень странной. Тем не менее это фундаментальный принцип.

Говорим ли мы об оружии массового уничтожения, генетической инженерии или о различных глубоких экологических кризисах, наука требует нравственного руководства. Однако некоторые весьма одарённые студенты считают, что наука — это единственный законный путь поиска истины, и ни буддизм, ни что другое не должны её ограничивать. Эта точка зрения, не будучи универсальной, присуща талантливым студентам всех дисциплин. Их аргумент заключается в том, что науке не требуется никакого руководства, но люди, которые используют научные достижения, должны чем-то руководствоваться. Мне кажется, что здесь много проблем, по большей части потому, что эти студенты, наряду со многими учёными, считают науку единственным критерием истины, которая говорит нам, что же является реальным на самом деле. Несмотря на ограничения научной точки зрения, некоторые из которых я наметил в предыдущем параграфе, многие держатся за науку как за «единственную правдивую религию». Я считаю, что такой научный фундаментализм вводит в заблуждение и может быть смертельно опасным для нашей планеты.

Для многих людей с религиозным мировоззрением или по меньшей мере ведущих активную внутреннюю жизнь вопрос о смысле и цели жизни занимает центральное место. Что касается лично меня, я не смог бы оправдать то, что дышу воздухом на нашей планете, если бы не видел смысла в своей жизни. Сравните этот взгляд с редукционизмом материалиста-учёного — точкой зрения, согласно которой все ментальные состояния подчиняются законам физики. Согласно этому взгляду, духовность сводится к психологии, психология — к биологии, а биология, в свою очередь, сводится к химии и физике. Стало быть, поскольку вся материя и поля и всё построенное на них пляшут под дудку законов физики, эти законы образуют структуру всей Вселенной в совокупности. Разумеется, не все учёные придерживаются этой точки зрения. Однако это, безусловно, широко распространённое мнение, если не преобладающее.