Тропа паучьих гнёзд

Один из крупнейших и самобытнейших итальянских писателей XX века Итало Кальвино (1923 - 1985) вошел в литературу "военным" романом "Тропа паучьих гнезд" (Il sentiero dei nidi di ragno, 1947). Хотя книга эта сразу была опознана как неореалистическая, в ней уже проглядывали черты той особой "сказочной" остраненности, что будет углубляться во всех последующих книгах Кальвино: самые неприглядные подробности жизни нищих городских кварталов и партизанского отряда не затушевывались, но как-то смягчалис...

Рейтинг LiveLib

4,0

45 оценок

5
36%
4
44%
3
13%
2
7%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 51Хотят прочитать 128

Рецензии

bologna
21 июня 2020
Я не собиралась писать отзыв на эту книгу, но прочитав рецензию gtxtymrf , захотела внести некоторые пояснения для возможных будущих читателей.
Вы очень хорошо и поэтично рассказали о первой части книги, но что касается второй части - у вас несколько идеализированное представление о партизанах, по крайней мере, итальянских. Далеко не все партизаны приходили в отряды по высоким моральным соображениям. Очень часто, этим людям просто некуда было деться: у них были отобраны или сожжены дома, или погибли все близкие, или им грозил арест (не обязательно за антифашистские проступки), или их могли призвать в армию. В случае с итальянцами, они предпочитали рисковать жизнью в партизанских отрядах на своей земле, чем сгинуть в далёкой холодной России. Поэтому не приходилось ждать от них патриотических речей и высокой организованности. И это не значит, что они были плохими или хорошими, просто так было.
Так же нельзя ждать морального перерождения Пина. Для него все происходящее - игра, приключения. Вы справедливо сравниваете его с Гекльберри Финном, но ведь и Гекльберри не углублялся в политкорректные рассуждения о положении чернокожих в Америке, когда плыл на своём плоту. Пину никто ничего не объяснял. Его, как и всех окружающих, несло жизнью, они просто выживали, как могли.
Если бы Итало Кальвино изобразил нам идейных партизан и осознавшего все мальчика, эта книга была бы просто фальшивкой. А весь ужас её в том и состоит, что мы видим этот мир глазами мальчика, и мир этот, при всём его кошмаре, для мальчика - НОРМАЛЕН, он другого просто не знает. Поэтому и финал у книги, по сути, открытый. Автор тоже не знает, какова будет дальше жизнь этого ребенка.
Читать далее
12 понравилось
712
evi_ka
12 февраля 2013
Тропа паучьих гнезд - тайное место, которое придумал для себя сирота Пин и путь к нему он откроет только тем взрослым, которые смогут завоевать его доверие и стать ему настоящим другом, которого так тяжело найти. События романа показаны через призму восприятия маленького Пина, одинокого и потерянного в этой истории, именуемой человеческой жизнью. Пин смотрит на взрослых, которые играют не так честно, как дети, поступки и слова которых не всегда ему понятны, как на игру или приключение, как на нечто фантастическое, перенося их в свое собственное измерение.
Это очень грустно - быть таким, как он, ребенком в мире взрослых, вечно ребенком, с которым взрослые обходятся как с игрушкой, забавной или докучной.
И свертники, и взрослые отталкивают его, к которым он отчаянно тянется. Пин любит взрослых, ему нравится злить сильных и глупых взрослых, все сокровенные тайны которых ему известны. Пин, как и другие дети, хочет играть жестяными пистолетами и деревянными саблями, он грезит о шайке мальчишек, которые выберует его своим атаманом, потому что он знает все лучше всех. Но Пин не умеет играть. Он не умеет играть ни во взрослые, ни в детские игры.
Пин уйдет от всех подальше и станет играть один в такие игры, которые никто не знает и не сможет никогда узнать.Как и о паучьих гнездах, страшной тайне, которую он сможет открыть лишь Настоящему Другу.
В рамках флэшмоба "Спаси книгу - напиши рецензию!"
Читать далее
9 понравилось
736
gtxtymrf
30 июля 2014
С самого начала повесть напомнила мне что-то в духе "Приключений Гекльберри Финна" или стейнбековского "Квартала Тортилья-Флэт"- нечто такое непринуждённое о жизни и приключениях социального полудна. Хотя я знала, что книга о партизанах. Язык повествования замечательным образом погружает в атмосферу бедного итальянского квартала времён Второй Мировой:

Чтобы попасть в переулок, солнечным лучам приходится падать отвесно, скользя по холодным стенам, раздвинутым грузными аркадами, сквозь которые виднеется узкая полоска густо-синего неба.
И они, солнечные лучи, падают отвесно мимо беспорядочно разбросанных окон домов, мимо веточек базилика и майорана, лезущих из выставленных на подоконники горшков, мимо развешанного на веревках белья и разбиваются о поднимающуюся ступеньками булыжную мостовую с желобом посредине для стока лошачьей мочи.
Едва лишь раздается крик Пина, крик, которым он затягивает песню, стоя с нахальным видом на пороге мастерской, или же крик, испускаемый им еще до того, как карающая длань сапожника Пьетромагро хватает его за загривок, и тут же из окон, точно эхо, несутся выкрики и проклятья.
— Пин! Такая рань, а от тебя уже нет никому покоя!
— Спой-ка еще что-нибудь, Пин!
— Пин, паршивец, тебя что — режут, что ли?
— Обезьянья рожа! Чтоб тебе подавиться! Тебе и твоему курокраду-хозяину! Тебе и чертовой подстилке, твоей сестре!
Но Пин уже стоит посреди переулка. Заложив руки в карманы слишком широкой для него куртки, он без тени улыбки оглядывает их всех одного за другим.
— Ты, Челестино, лучше бы уж помалкивал, в твоем-то шикарном костюмчике. Как там, пока не докопались, кто это слямзил отрезы в Моли Нуови? Ну да ладно, нам-то какое дело. Привет, Каролина, на этот раз ты ловко выкрутилась. Хорошо, что твой муженек не догадался заглянуть под кровать. И ты тут, Паска? Мне рассказывали про твою деревню. Говорят, Гарибальди как-то прислал вам мыла, а твои односельчане взяли его да и слопали. Мылоед ты, Паска, разрази меня гром! А знаешь ли ты, почем нынче мыло?
А от эпизода, когда Пин играет с украденным у немца пистолетом, действительно становится немного не по себе:

Пин не в силах дальше противиться соблазну и подносит пистолет к виску. Голова у него идет кругом. Еще ближе, пока кожа не почувствует холод стали. Теперь можно положить палец на спусковой крючок. Нет, лучше надавить стволом на скулу, пока не станет больно, — почувствовать стальной круг, за которым начинается пустота, где рождаются выстрелы. Если резко оторвать пистолет от виска, то, может, воздух, ворвавшись в ствол, вызовет взрыв? Нет, взрыва не происходит! Теперь можно засунуть ствол в рот и почувствовать его вкус у себя под языком. А потом — это самое страшное — поднести пистолет к глазам и посмотреть в него, заглянуть в темноту ствола, кажущуюся глубокой, словно колодец.
Так вот. Сначала повесть напомнила нечто весёлое и непринуждённое.
Однако очень скоро становится ясно, что живётся раздолбаю Пину не так уж по-раздолбайскм припеваючи. Это никому не нужный ребёнок, которого не принимают ни сверстники, ни взрослые, ребёнок, скрывающий своё одиночество и потерянность за похабными шутками и "взрослым" поведением, которое на самом деле ему непонятно и неприятно.

Он выпивает залпом стакан вина, так же как затягивается сигаретой, так же как по ночам с отвращением подглядывает за сестрой, валяющейся на постели с голыми мужчинами. В такие минуты ему кажется, будто его кто-то грубо ласкает, царапая кожу, и во рту у него появляется противный терпкий привкус, как от всего, чем занимаются мужчины: от табака, вина, женщин.
Пин хочет найти настоящего друга, но ведёт себя зло и колюче, ему неловко с людьми, которые добры к нему - ведь он не привык к хорошему отношению.
Это о достоинствах книги. Теперь о недостатках.
О событиях в партизанском лагере читать было уже не так интересно. Возможно, потому что слегка отдавало агиткой с одной стороны, и очень мало у кого из партизан было замечено настоящее мужество и осознанность в борьбе с фашистами с другой стороны.
Если често, я как-то не очень заметила процесса, в результате которого Пин превратился из мальчика без особых моральных принципов, не видящего особой разницы между тем, чтобы быть партизаном и тем, чтобы записаться в "чёрную бригаду", в человека, всей душой презирающего предателей и фашистов.
Развязка какая-то не очень убедительная, такое ощущение, что автору нужно было поскорее закончить повесть.
В итоге я не могу сказать, что книга как-то особо впечатлила, или чтобы была какая-то особая глубина, но было в целом интересно и трогательно. Ну да на то оно наверно и есть одно из первых произведений автора.
Читать далее
4 понравилось
772