– Но в любом случае, – устало говорил мне Чейд, – не имеет значения, что они решат. Это ослабляет их преданность королю. Заплатят они дань или нет, пираты могут смеяться над нами за своим кровавым пиром. Потому что, решая, что делать, наши горожане говорят не «если мы будем «скованы»«, а «когда мы будем «скованы»«. И, таким образом, они уже сломлены духом, если не телом. Они смотрят на своих родных – мать на ребенка, мужчина на родителей,– и они уже отдали их или на смерть, или на «оковы». И королевство рушится, потому что каждый город должен принимать решение за себя и, таким образом, отделяется от целого. Мы разобьемся на тысячу маленьких местечек, каждое из которых будет заботиться только о себе, если на него нападут. Если Шрюд и Верити не начнут быстро действовать, королевство скоро будет существовать только в названии и в головах бывших правителей.
– Но что они могут сделать? – спросил я. – Какой бы эдикт ни вышел, он будет неправильным, – я поднял каминные щипцы и подпихнул в огонь тигель, за которым следил.
– Иногда, – проворчал Чейд, – лучше сказать что-то неправильно, чем промолчать. Посмотри, мальчик. Если ты, простой парень, можешь понять, что оба решения неправильны, значит, то же самое может сделать весь народ. После этого хотя бы дело не будет выглядеть так, словно каждый город должен сам зализывать собственные раны. А кроме эдикта Шрюд и Верити должны принять и другие меры. – Он наклонился поближе, чтобы посмотреть на бурлящую жидкость. – Больше жара,—сказал он.
1 понравилось
Ваша оценка
readinggirl14 июня 2012
47olya21 сентября 20265
lisichka_chitaet8 сентября 20265
aoaoooaa13 июля 20265
Laroxyss2 июля 20266