Поющие в терновнике

В Мэгги нет ничего таинственного, она всего лишь девочка. Известно заранее, какая ее ждет участь, не стоит ни завидовать, ни жалеть. Мальчики - другое дело, каждый - чудо, мужчина, в силу некоей алхимии возникший из ее женского естества.

Птица с шипом терновника в груди повинуется непреложному закону природы: она сама не ведает, что за сила заставляет ее кинуться на острие и умереть с песней. В тот миг, когда шип пронзает ей сердце, она не думает о близкой смерти, она просто поет, поет до тех пор, пока не иссякнет голос и не оборвется дыхание. Но мы, когда бросаемся грудью на тернии, - мы знаем. Мы понимаем. И все равно – грудью на тернии.

Если бы он мог заплакать или убить кого-нибудь! Что угодно,лишь бы избавиться от этой боли!

Неужели все мужчины такие - любят что-то неодушевлённое сильней, чем способны полюбить живую женщину? Нет, конечно, не все. Наверно, таковы только сложные, неподатливые натуры, у кого внутри сомнения и разброд, умствования и расчёты. Но есть же люди попроще, способные полюбить женщину больше всего на свете.

А неведение порождает неведение; когда тело и разум ещё не проснулись, они проспят и такие события, которые естественно отметит тот, кто предупреждён.

Бог есть тайна, и пути его выше нашего жалкого понимания.

Ибо все лучшее покупается лишь ценою великого страдания… По крайней мере, так говорит легенда.

.

Не искушай богов, они этого не любят.

Все чувствовать, на все откликнуться - и от всего отказаться...