Мифы и легенды народов мира. Том 3. Финляндия, Россия, Восток

Я давно предчувствовала, что с этим произведением меня сведёт рандом. И вот свершилось-таки ) Признаюсь, слушала аудио на ЛитРесе в исполнении Романа Стабурова. Чтец он великолепный. Это было эмоционально, выразительно и очень артистично. Думаю, что от такого аудио-формата народные эпосы сильно выигрывают. Я прочитала несколько. Их все объединяет наличие большого количества персонажей, труднопроизносимые имена, множество специфических названий и слов, особенности национального быта, колорит и красочные описания природы. И этот, хоть и имеет автора, но написан по легендам и преданиям со всеми этими необходимыми элементами. Читать самой сложновато. На слух - гораздо эффектнее, как аудио-спектакль. Такая сказка для взрослых. Местами мудрая, местами наивная. Даже порой смешно, как они там друг друга отделывают в сражениях. Но в конечном итоге я прихожу к выводу, что это совсем не мой стиль. Я не впечатляюсь настолько, чтобы перечитывать и советовать, как нечто исключительное. А для общего понимания сути эпосов и изучения этой ниши - вполне неплохо представлена история рождения, жизни и ухода из неё славного Гайавата. Если вам близок жанр - это достойный его образец.

Первое, чем хочется восхищаться после прослушивания "Песни..." , это прекрасной поэзией! Уже умолк голос исполнителя, а организм продолжает жить под напевные мелодии "Гайаваты". Благодарности заслуживает не только Г. У. Лонгфелло, так органично переработавший малоизвестные предания североамериканских индейцев, но и Иван Бунин (за великолепный перевод), и Левинсон Борис, в чьем исполнении наслаждалась поэмой. Видела альтернативные озвучки Маркова Леонида и Филина Петра, но у меня даже на секунду не возникло искушения сравнить исполнение, так как сразу же влюбилась в голос и манеру Левинсона Бориса. Наверное, нужно быть самому поэтом в душе, чтобы так чудесно чувствовать напевность произведения. Я поняла, что напрасно пугалась непонятных слов индейского лексикона, Борис настолько четко их произносил, оттеняя голосом и паузами связь с текстом, что не возникало сомнений о чем идет речь.

Исследователи индейского фольклора считают образ Гайаваты собирательным, находя в нем черты легендарного вождя ирокезов Хайонваты, божества племени сенека Таронхайавагона, мифологического героя индейцев оджибве Манабозо, вождя индейцев оджибве Джорджа Конуэя... Автор на этот счет уточняет, что написал свою "Песнь...", повторяя старинные предания музыканта Навадаги:

Там он пел о Гайавате, Пел мне Песнь о Гайавате, - О его рожденье дивном О его великой жизни: Как постился и молился, Как трудился Гайавата, Чтоб народ его был счастлив, Чтоб он шел к добру и правде.

И вот теперь сам Г. У. Лонгфелло рассказывает всем о Гайавате, вплетая в повествование легенды о могучем Мэджекивисе, укравшем у Великого Медведя Священный Вампум, благодаря которому он стал владыкой над ветрами.

Ветер Западный оставил Он себе, другие отдал Детям: Вебону - Восточный, Шавондази - теплый Южный, А Полночный Ветер дикий Злому дал Кабибонокке.

Шавондази веет нежной лаской лета, посылая весною птиц, а однажды он влюбился в одуванчик... Кабибонокке приносит вьюги, покрывает льдом озера... Сам же Мэджекивис обольстил сладкими речами и нежными ласками прекрасную Венону, дочь Нокомис - упавшей с неба звезды. От этой связи родился сын печали - Гайавата. Коварный Мэджекивис покинул Венону и умерла она в тоске. Растила внука Нокомис, наставляя и воспитывая. Каждая глава "Песни..." (а их в поэме 21 плюс вступление и эпилог) рассказывает отдельную историю из жизни самого Гайавате или из жизни индейцев. Рассказы, как Гайавата влюбился в Миннегагу, дочь сурового дакота, как женился на ней, как молодая жена благословляла посевы, чередуются с рассказами о верных друзьях - музыканте Чайбайабосе и мощном силаче Квазинде - об их судьбе и гибели и с рассказами о подвигах - победе над царем всех рыб осетром Мише-Нама или над злобным волшебником Меджисогвоном, Духом Богатства, насылающем недуги и лихорадки. Интересны истории о том, как Гайавата придумал письменность, научил индейцев разбираться в травах и лечить болезни.

Гайавата же надолго Свой родной вигвам оставил, На Восток пошел, на Запад, Поучал употребленью Трав целебных и волшебных. Так священное искусство Врачевания недугов В первый раз познали люди.

Воспевая легенды, Лонгфелло уделяет огромное значение силам природы, птицам, животным и растениям. На примере Гайаваты, обращавшимся за помощью к живому окружающему миру, поэт подчеркивает, что индейцы неразрывно связаны с природой, прислушиваются к ней и заботятся. Несмотря на аутентичность, которой пропитан дух "Песни...", можно отыскать в ней общие мечты и желания, выраженные в сказках народов мира. Например, мокасины Гайаваты из оленьей мягкой шкуры, таящие дивное волшебство, чем не сапоги-скороходы?

Привязавши их к лодыжкам, Прикрепив к ногам ремнями, С каждым шагом Гайавата Мог по целой миле делать.

Но главным посылом "Песни о Гайавате" остается призыв к миру... вечный призыв к дружбе между племенами и народами...

И величественный голос, Голос, шуму вод подобный, Шуму дальних водопадов, Прозвучал ко всем народам, Говоря: "О дети, дети! Слову мудрости внемлите, Слову кроткого совета От того, кто всех вас создал! Дал я земли для охоты, Дал для рыбной ловли воды, Дал медведя и бизона, Дал оленя и косулю, Дал бобра вам и казарку; Я наполнил реки рыбой, А болота - дикой птицей: Что ж ходить вас заставляет На охоту друг за другом? Я устал от ваших распрей, Я устал от ваших споров, От борьбы кровопролитной, От молитв о кровной мести. Ваша сила - лишь в согласье, А бессилие - в разладе. Примиритеся, о дети! Будьте братьями друг другу!

Песнь об индейцах, написанная в середине 19 века белым человеком, заключает в себе больше поэзии, чем глубокого информационного смысла. Но всё-таки возбуждает невероятный интерес к истории и мифам оджибве в частности и к преданиям индейцев обеих Америк в целом. Классический перевод Бунина пестрит громадным количеством божественных имён и непереводимых (для удержания атмосферы) наименований, которые вылетают из сознания почти мгновенно. Оставляя чувство, что ты прикоснулся к индейской душе, но мимолётно и не всерьёз.

Стихотворная форма облегчает понимание, однако выбрасывает за борт объяснения и пояснения. Бонусом к этой книге должны идти сборники сказок и мифов, исторические монографии. Лонгфелло смешал в поэме множество историй, рассказанных ему индейцами; прототипом Гайаваты стали культурные герои многих индейских племён и даже вполне исторический Гайавата. Считается, что этот человек стал организатором Лиги ирокезских племён, которая в 16 веке призывала племена к объединению. Именно поэтому Песнь начинается с Трубки мира, которую Великий Маниту подарил людям. Сила в единстве; жаль, что против страсти наживы, ружей и огненной воды трубка никого не спасла.

Божественное происхождение героя, его сиротство, волшебные вещи, путь становления и культурные подвиги - всё укладывается в структуру мировых мифов. Для Героя даже Трикстер нашелся - По-Пок-Кивис, красавец, насмешник, танцор и нарушитель табу. Интересно знать, что в поэме навеяно рассказами индейцев, а что приплеталось из личного багажа Лонгфелло. Он вроде бы не скрывал, что использовал литературные примеры, интересовался Эддой и Калевалой, знал античные мифы, и саму Песнь построил по принципу "Песни о Роланде".

Почитав статьи о Лонгфелло, выяснила, что его целью был не столько вдохновенный рассказ об индейской жизни, сколько осмысление настоящего и будущего на американском континенте, причем для коренных и понаехавших. Что-то вроде "теперь это наша общая земля и сейчас мы порешаем, на каких принципах белые будут ею управлять, спасибо красным, что передали нам её в приличном виде, вы большие молодцы". Окончание поэмы лишило меня возможности поставить высокую оценку произведению, как я собиралась в начале. Написано красиво, перевод Бунина хорош, гора преданий-сокровищ, в которые хочется окунуться, высока и притягательна; однако молчаливый и смиренный уход в прошлое (в смерть и забвение) культурного героя коренных народов сразу же по прибытии белого флота с Христом за пазухой, меня категорически не устраивает. В основном смирением, конечно, и насаждением чуждой религии. Ибо исторически всё именно так и развивалось, что для меня до сих пор является травмой.

В самой "Песни" меня иногда смущали духовные акценты, которые сложно заподозрить в шаманском мировоззрении. А племена оджибве, что называется, известны своим шаманизмом. Краем глаза увидела, что ловца снов именно оджибве создали и, между прочим, в США законодательно запрещено плести ловцов, если ты не индеец. Впрочем Лонгфелло об этом не знал, он передаёт сказания, которые мне пока не удалось толком отыскать гуглом. За исключением нескольких сказок, в них встречаются имена из поэмы, но смысл вообще не в ту степь.

О шаманах в переводе Бунина не сказано ни словечка. Но есть упоминание о подвиге Гайаваты, в ходе которого боги дарят индейцам умение лечить и появляется целая "каста" медиков со специфическими способностями. О методах умалчивается. Подозреваю, эти тайны знакомые индейцы Лонгфелло просто не пожелали раскрыть. Автор упоминает, что в работе над поэмой опирался на работы Скулкрафта. К сожалению, переводов не нашла, а было бы интересно знать, как тема шаманизма у него описана. Впрочем, судя по википедии, Скулкрафт та еще бледнолицая собака, может быть, и к лучшему, что не переведен.

Лонгфелло удалось написать, если не великую, то точно важную поэму. Она привлекла внимание к индейцам. Может быть, не в самых приятных (для меня) целях, но зато без морализаторства, осуждения, обличения в кровожадности и обливания грязью из-за языческих верований. Во многом это стало возможным из-за подражания европейским сказаниям, в ущерб идентичности... Но благодаря этому, яснее видно, как мы все похожи. Идеи коллективного бессознательного не на пустом месте выросли.