Фабрика мухобоек

Начавшее пригревать солнце спряталось за тучи, но было тепло. Я обнял Дору за плечи, и мы пошли на север. Как образцовый псих, я быстро подсчитал, что, двигаясь со скоростью пять километров в час, через шестьдесят часов покажу ей море.

Путь был недолгим. В стене, из-за которой выглядывали пышные кроны деревьев, была гостеприимно открыта калитка — бережливые голландцы приняли бы её за вход в парламент. Сад за калиткой прилегал к внутреннему двору дворца, демонстрирующему огромное разнообразие стилей — не было, кажется, ни одной эпохи, из которой проектант не почерпнул бы чего-нибудь с отвагой человека, получающего солидное вознаграждение.

…он действительно пришёл пунктуально, минута в минуту. Маленький, хилый, похожий на моего знакомого лебедя из излучины Одры, с которым я ежедневно переглядываюсь. Козлиная бородка, загибающаяся книзу, а уж рукопожатие — будто твои пальцы обхватили бисквитный рулет. И, словно этого мало, тёмно-лиловый костюм из прикидывающейся шерстью синтетики и жёлтый галстук с немыслимыми геометрическими узорами.

Заодно я отметил, что держится она по-королевски гордо, и, если бы не краска, заливающая теперь и щеку, можно было предположить, что эта женщина – да позволено мне будет так сказать – и на эшафоте не потеряла бы головы.

Он знал, что остановить его никому не удастся, и, вероятно, поэтому второй раз в жизни почувствовал себя счастливым.

Действие, движение, поезда, перемещение людских масс… зарабатывать деньги, а потом их тратить – вот это образ жизни, достойный современного человека. Записывать слова, а в особенности фразы, не говоря уж о мыслях, – занятие скучное и мучительное.

Якобы он был пацифистом, что нас в некотором смысле сближало: один из моих предков тоже замерз не по своей воле, но в Сибири.