Люси Краун

— Ты всегда принимал все решения, — говорил Петтерсон. — Ты лишил ее работы…
— Ее работа, — презрительно хмыкнул Оливер. — Возня в грязной лаборатории с каким-то идиотом по имени Стабс. Слышал о нем?
— Нет.
— И никто больше о нем не слышал. Если бы она проработала бы у него лет двадцать, то может быть, им удалось бы написать какую-то статеечку, неоспоримо подтверждающую, что водоросли зеленого цвета.

— Когда женщина хочет найти любовника, — вслух резюмировал Петтерсон, — она выбирает из подручного материала. И литературные ссылки здесь не при чем. Никто в такие мгновения не изображает из себя героиню старого анекдота.

Он вскрыл конверт и начал читать. Послание было коротким и без всяких извинений. Она только сообщала ему, что уходит от него, потому что дальнейшая жизнь в одном доме с ним и Тони кажется ей невыносимой. И подпись — без всяких там «С любовью». Просто «Люси».
И ни слова о Тони, ни одного вопроса о том, что решил он сам, никаких сомнений или предложений. Никогда раньше она не писала подобных писем. И если бы не почерк, он ни за что бы не поверил, что писала Люси.

— И еще ты советовал мне побольше оставлять его одного, — быстро заговорила Люси. — Давать побольше времени проводить с самим собой. Заставить его быть независимым. То же самое ты говорил Джефу. Ну, мы и следовали твоему указу. Твоему указу. Вот тебе и результат.

Как-то после возвращения Паттерсона из Нью-Йорка Кэтрин спросила мужа, счастлива ли Люси. После недолгого раздумья Паттерсон сказал: “По-моему, да. Или почти счастлива. Но она надеется стать со временем еще более счастливой…

– Мы знаем многие современные семьи, – сказал Оливер и отвернулся, якобы в поисках пепельницы, чтобы не видеть Люси, – где решения принимаются совместно. Стоит мне увидеть женщину с недовольным выражением лица, я тотчас понимаю – ее муж позволяет ей самой принимать решения.
– Не будь я твоей женой, – сказала Люси, – я бы тебя возненавидела.

– Я начитанная, – возразила Люси, – но глупая.

— Люси, — задал вопрос Оливер, — Ты говоришь правду?

Люси сделала глубокий вдох, подняла голову и посмотрела мужу прямо в глаза.

— Клянусь, — солгала она.

— Будь я мужчиной, я занималась бы любовью только с семнадцатилетними девочками, блестящими, пухленькими, совсем новенькими.

— Если бы я был мужчиной, — возразил Джеф. — Я бы занимался любовью только с тобой.

Никакая дружба не может считаться полноценной, пока друг не обратится к тебе за помощью в трудную минуту.

Никто не меряет страдание по общей шкале, на внутренних весах индивидуума тысяча смертей на другом континенте не перетянет собственной зубной боли.

Я унижала себя, потому что занималась чужим делом, совершая над собой насилие.

Когда говоришь о своих жизненных планах, трудно не показаться нарушенным ничтожеством, верно?

Я знаю, что такое самообман, потому что последние десять лет своей жизни я только и занималась тем,
что залечивала раны, нанесенные самой собой.

Вы думаете, что какой-либо отец может получить от своего сына то, что хочет?

Он создавал впечатление городского человека, который давно и сознательно пришел к решению оставаться наедине с самим собой и не поддаваться влиянию толпы вокруг.

Ревнивец всегда рассчитывает на то,что его предадут.

- Не хочу оставаться одна, - сказала Люси. - Меня нельзя бросать одну. Я слишком глупа, чтобы легко переносить одиночество.
Оливер засмеялся и прижал ее к себе еще крепче.

• Ты вовсе не глупа.
• Нет, глупа, - возразила Люси. -Ты меня не знаешь. Когда я одна, мои мозги размягчаются. Ненавижу лето, - сказала она. - Летом я чувствую себя изгнанницей.