Цитаты из книги Прислуга

Нет ничего опаснее, чем женщина, которая решила, что с неё хватит.

Удивленно смотрю на маму. Она любит употреблять старомодное слово «плантация», дабы придать некоторый лоск банальной ферме, а наш «сад» – это одна старая яблоня, на которой яблок отродясь не бывало. Ах да, еще трухлявая груша.

– Этим индейцам нельзя доверять. Вы что, не знаете, мы же отравили их кукурузные поля. Что, если они в отместку пытаются отравить вас?

Какой хрупкой и растерянной стала мама. Прежде, бывало, стоило ей вздохнуть, и в комнате сразу становилось тесно, а ныне… ее как будто стало меньше.

«Как же странно, удивительно, никто не хочет знать тебя, когда ты на мели…»

Ошарашено молчу. Может, я и не была на свидании тысячу лет, но что он себе воображает? - Простите, вас в детстве головой об пол не роняли? Он растеряно моргает, а потом впервые за вечер весело смеется.

Она подросла, но оставалась по-детски пухленькой. — Да, растет, как сорняк, — заметила Элизабет, выглядывая в окно, а я подумала, как странно все же сравнивать собственного ребенка с сорняком.

«— Вы такая… необычная. Я никогда не встречал человека, который говорил бы именно то, что думает. Во всяком случае, девушки. — При желании я могла бы сказать гораздо больше.»

-Он из гринвудских Уитворов или из Натчеза? -Он сын сенатора штата. Нижняя челюсть матушки отваливается так низко, что стукает по нитке жемчуга

— Это моя работа, Скитер! Ты не хуже меня знаешь, что люди не купят ни ломтика пирога, изготовленного организацией, которая укрывает сторонников расовой интеграции! — Хилли. — Мне нужно услышать это от нее. — А для кого же собирают деньги, продавая эти самые пироги? — Для бедных голодающих детей Африки! — возмущенно таращит глаза она. Жду, пока до нее дойдет ирония этих слов — она собирает деньги, чтобы помочь чернокожим по другую сторону океана, но не в своем городе.

Я не хочу ничего чувствовать. Хочу замерзнуть изнутри. Хочу, чтобы ледяной поток устремился прямо в сердце.

Любой нормальный человек автоматически плюнул бы на женщину, которая имеет виды на вашего мужа.

Молодым так нравится общество друг друга.

Интересно, каково было Стюарту расти в доме, где ничего нельзя трогать руками.

Простыни — слишком личная штука, если вы не родственники.

Как глупо и смешно желать недоступного.

Ужасно, что подруги обсуждают судьбу моей первой ночи за моей спиной. Ненавижу их за это, но вместе с тем люблю.

Я задыхаюсь, слёзы катятся градом. Повсюду вокруг нас белые люди, они окружают цветные кварталы. Белые с винтовками, нацеленными в цветных. Потому что кто же защитит нас? Цветных полицейских не бывает.

Но если собираешься стать журналистом, обычно приходится с чего-то начинать.

Всего-то два месяца назад чернокожих стали пускать в библиотеку для белых. Я уже дважды туда наведалась.