Цитаты из книги Evening in Byzantium

В литературных кругах распространено мнение, что любой человек несет в себе по крайней мере один роман. Сомневаюсь. Я знаю несколько мужчин и женщин, которые действительно несут в себе роман, но громадное большинство людей, которых я встречал, носят в себе, может быть, только одну фразу или, в лучшем случае, рассказ“

Люди относятся друг к другу недостаточно нежно. Они говорят, что любят друг друга, но в действительности стремятся лишь использовать друг друга, опекать друг друга, властвовать друг над другом, терзать друг друга, уничтожать друг друга, плакать друг о друге.

"... Искусство вечно, признание – быстротечно..."

Книга – это одно, а человек, который её пишет – другое. Чаще всего книга – это маска, а не портрет автора.

По тому, как ты выводишь на бумаге слова, можно предсказать твое будущее: перемены, болезнь, даже смерть…

"Женщины любого возраста, - подумал он, - обладают способностью дать мужчине понять, что он гнусно их бросил, даже если бедняге всего-навсего понадобилось выйти за угол за пачкой сигарет". "Бессонница - неотъемлемая спутница свободы".

Конечно, сам я не могу тебя отсюда вышвырнуть, но это может сделать полиция. А даже маленький французский полицейский может причинить большому молодому американцу много неприятностей.

— Люблю ходить в кино в девять часов утра, — сказала она. — В этом есть что-то извращенное.

— Как только я собираюсь выпить, моей жене кажется, что тропики начинаются от самого Лабрадора...

«Надеюсь, — подумал Крейг, — что отцы четверых убитых кентских студентов никогда не увидят „Вудсток“ и никогда не узнают, что в произведении искусства, посвященном их покойным детям, есть эпизод, в котором около полумиллиона юношей и девушек почтили память своих сверстников похабным словом».

"... Бедная моя девочка, – подумал Крейг. – Сколько было до тебя женщин, которые погубили себя, вообразив вот так же, что они – и только они – могут спасти писателя, музыканта, художника. Вот оно, страшное воздействие искусства на воображение женщины..."

Никакой отрезок времени - даже месяц или неделя, о которой вспоминаешь потом как о самом счастливом периоде своей жизни, - не может состоять из одних лишь удовольствий.

Знаешь, что меня убивает? (...) То, что сейчас называют манерой письма. Особенно в кино. Актеру достаточно пробурчать: "Ага", или: "Сама знаешь, крошка, я от тебя тащусь", или: "Давай трахнемся", — и это сходит за диалог. Так, по их мнению, благородное животное, считающее себя человеком, общается со своими собратьями под присмотром Господа.

— Сколько вам лет?

— Двадцать два, — сказала она. — Разве это имеет значение?

— Это всегда имеет значение.

"... Города одержимы страстью к самоуничтожению..."