Обладать

...о противоречивом желании вырваться на простор, на вересковые пустоши, в безграничность – и в то же время забиться, замкнуться в убежище потеснее.

Но вот сочинение попадает в руки к читателям – и его объявляют и чересчур по-домашнему незатейливым, и чересчур уж по-небожительски невразумительным; и ты понимаешь: всё, что ты надеялся высказать, утонуло в непроглядном тумане

И если он любил это лицо, не сиявшее добротой, то как раз за отчетливость на нем явленных чувств, за тонкую отзывчивость, за умную живость.

Дом - это что? Это крепкие стены,
Теплый приют от студеных ветров.
Дом - это где ступают степенно
И отступают за шторы без слов.

А сердце - как мина: тук-тук, тук-тук.
А думы - как крик сред гардин и ковров.
И вдруг - стекла градом из окон, вдруг -
Взрыв разносит и стены, и кров.

- А что она за человек, эта Мод Бейли? Она меня не съест?

• Она мужчин не ест - она их замораживает.

он уже поставил на себе крест и склонялся к мысли, что сам виноват в своих неудачах.

Он же понял тогда, немедленно, что она предназначена для него, что она суждена ему, какой бы она ни была, ни оказалась, какой бы ей ни было вольно быть.

В кафетерий влетела труппа озорных упырят в белых саванах, с синюшно-зелёными мордашками; упырята загалдели: «Соку! Соку! Соку!» Рядом приплясывал бутуз в боевой раскраске и в таком тугом трико, что каждая складка на теле купидончика-дикаря проступала более чем отчётливо.

Какие же типы земной поверхности мы, женщины, более всего желаем восславить, не те ли, что в фаллоцентрических текстах, как правило, предстают в виде проницаемого отверстия, влекущего или, напротив, отвращающего, окруженного или окаймлённого чем-либо?

Я назвал Вас своею Музой, и это правдв - или может быть правда: Вы моя Муза, вестница из некой повелительной обители духа, где неумолочной песней звенит сама душа поэзии. Я был бы ещё правдивее, если бы назвал Вас своей Любовью...

Мы грубые материалисты и приемлем лишь материальные, как мы их называем, доказательства фактов духовного порядка, оттого духи, снисходя к нашей слабости, разговаривают с нами посредством стуков, шорохов и мелодического гудения, в каких прежде – когда мы были исполнены живой пламенной веры – не было нужды.

Я сожалею о многом. О многом. Есть нечто такое, что надобно высказать - теперь уже скоро, - когда наступит такая минута. Мне нынче грустно, милостивый государь, - грустно и тяжко - грустно от нашей прогулки, грустно оттого, что она кончилась.

Кольцами схвачен —
Мощью жилистой, гибкой, —
Взгорок, горячей
Златоблестящей улыбкой
Змея увенчан.
Стягиваются путы
Крепче, крепче,
Крепче с каждой минутой.
Лоснистым валом
Сила взыграла.
Кремнистый склон
Трещит, и стон
Сквозь хруст камней —
Костей – сильней,
Сильней. А он
Смотрит с улыбкой.

Муза моя меня оставила – как оставляет она с насмешкою всякую женщину, которая поувивается возле неё, а потом возьмёт да и… влюбится.

Нет, я покинула свой приют – сошла со своей башни, сошла с ума.

Вышло одно обстоятельство... а дальше теряюсь: как это обстоятельство может куда-то выйти? Что оно за зверь такой, это обстоятельство?