Лолита. Приглашение на казнь

Владимир Набоков

Цитаты

moorigan25 декабря 2015 г.
...и Цинциннат пошел среди пыли и падших вещей, и трепетавших полотен, направляясь в ту сторону, где, судя по голосам, стояли существа, подобные ему.
2
184
carnaval-amor20 декабря 2015 г.
Она была как музыкант, который может быть в жизни ужасным пошляком, лишённым интуиции и вкуса, но дьявольскиточный слух которого расслышит малейшую ноту в оркестре.
2
75
carnaval-amor20 декабря 2015 г.
Ах, вы не можете себе представить (как и я никогда не представлял себе), какие они, эти женщины с принципами!
2
51
anya_severskaya13 сентября 2015 г.

«Гуд-бай-ай!» пропела она, моя американская, мертвая любовь.
2
65
Lena_M6 сентября 2015 г.
«Гуд-бай-ай!» пропела она, моя американская, милая, бессмертная, мёртвая любовь; ибо она мертва и бессмертна, если вы читаете эти строки»
2
65
Lena_M6 сентября 2015 г.
«Первым делом, старый людоед составил два списка — один «абсолютно запрещённого», другой — «неохотно дозволенного».»
2
55
Lena_M6 сентября 2015 г.
«Помни, что это ребёнок, помни что это…»
2
52
heygeekm7 августа 2015 г.
Его глаза совершали беззаконейшие поступки.
2
56
Ponya19925 августа 2015 г.
Проезд сквозь красный свет напомнил мне запретный глоток бургундского вина из моего детства.
2
66
yooop2 августа 2015 г.
Нет, я еще ничего не сказал или сказал только книжное... и в конце концов следовало бы бросить, и я бросил бы, ежели трудился бы для кого-либо сейчас существующего, но так как нет в мире ни одного человека, говорящего на моем языке; или короче: ни одного человека, говорящего; или еще короче: ни одного человека, то заботиться мне приходиться только о себе, о той силе, которая нудит высказаться. Мне холодно, я ослаб, мне страшно, затылок мой мигает и жмурится, и снова безумно-пристально смотрит, - но все-таки - я, как кружка к фонтану, цепью прикован к этому столу, - и не встану, пока не выскажусь... Повторяю (ритмом повторных заклинаний, набирая новый разгон), повторяю: кое-что знаю, кое-что знаю, кое-что... Еще ребенком, еще живя в канареечно-желтом, большом, холодном доме, где меня и сотни других детей готовили к благополучному небытию взрослых истуканов, в которые ровесники мои без труда, без боли все и превратились; еще тогда, в проклятые те дни, среди тряпичных книг, и ярко расписанных пособий, и проникающих душу сквозняков, - я знал без узнавания, я знал без удивления, я знал, как знаешь себя, я знал то, что знать невозможно, - жизнь: постоянный трепет, утайка знания, притворство, страх, болезненное усилие всех нервов -- не сдать, не прозвенеть... и до сих пор у меня еще болит то место памяти, где запечаталось самое начало этого усилия, то есть первый раз, когда я понял, что вещи, казавшиеся мне естественными, на самом деле запретны, невозможны, что всякий помысел о них преступен.
Читать далее
2
121