Понятие о равенстве полов ему тоже было неведомо: в его глазах женщина была всего лишь вахина - существо, нужное для ведение хозяйства и продолжения рода. А мужчина - человек.

Никто не рассказывал островитянам про вирусы, про инфекцию, они не имели никакого понятия о гигиене. <...> Мы не могли ничем помочь, кроме как прочитать лекцию о гигиене и о пользе кипячёной воды. Однако наш рассказ о вирусах никого не убедил. Им легче было представить себе невидимого бесплотного злого духа, чем крохотную невидимую злую бациллу. Протестанты и католики наслышались о дьяволах и ангелах, но никто не пробовал просветить их насчёт микробов и вирусов.

В школе нам рассказывали про человеческий мозг: дескать, к 12-ти годам заканчивается его формирование. А с нами в 16 лет обращались так, словно у нас только половина мозга.

Лекарство одно из благ цивилизации. Одно из многих, разумеется. Но я твердо считал: кроме музыки и изящных искусств, все блага цивилизации призваны исправить беды, вызванные разрывом с природой. Да и музыка нужна постольку, поскольку она компенсирует разнообразие чувств и впечатлений, утраченное человеком, когда он расстался с первозданном лесом.

Странно устроенной наше тело: лелей его - и начнешь уставать от самой милости, упражняй его- и не будешь знать устали.

Уночі увесь всесвіт здається набагато більшим, адже коли довкола світло, легше задурити собі голову тим, що на світі існує лиш те, що ти бачиш своїми очима.

Природа має купу своїх неписаних правил та стільки ж способів покарання для тих, хто ці правила порушує. Чи не найважливіший постулат природи - це закон рівноваги

Кто с кем будет драться? Я мог лишь гадать. У меня не было никаких врагов. Но светлые головы в правительстве решат этот вопрос за меня, назовут мне врага.

Муха, кит, листок, кокосовый орех-всё живое укладывается в положенные размеры. Незримая рука оснастила каждый вид органического мира незримым механизмом, неким тормозом, который никогда не ломается и вовремя дает команду: стоп, довольно! Не дальше этого предела! Этот гениальный механизм встроен в гриб, в окружающих нас мошек, в огромные лесные деревья, которые тянутся к облакам, но никогда до них не дотягиваются.

Природа привила всем нам, живым тварям, способность замечать лишь происходящие поблизости от нас быстрые перемены, которые могут оказаться опасными.

В масштабах вселенной мы все - мелюзга, и пустяки, из-за которых мы препираемся, кажутся вздором.

Может быть в человеке заложен некий импульс к убийству, который срабатывает только при аномальных обстоятельствах, например, когда людей становится чересчур много.

В моём представлении учителя балансировали на канате, держа в одной руке Библию, в другой Науку.

Небо и океан стали для человека символами великого и необъятного, вечного и неизменного.

Мы убедились, что можно жить очень просто, что человек способен испытать полную гармонию и счастье, освободившись от всего того, чем мы, живя в современном обществе, так стремимся обзавестись, чтобы не отстать от других.

По дороге нас остановил фатухивец в соломенной шляпе и набедренной повязке и предложил совершить обмен. Я уступлю ему Лив, а сам получу его жену и четверых детей. Он развел руками, словно обнимая бочку, чтоб я понял, как много выиграю на обмене. И был заметно удивлен, когда мы с Лив отвергли лестное предложение.

Ребятишки во главе с Пахо искусно ловили осьминогов. И ели их сырыми. Конечно, если нарезать спрута ломтиками и выдержать ночь в лимонном соку, получается очень вкусно. Но ребятишки, чтобы подразнить нас, ели свою добычу живьем. Жевали крупных осьминогов, которые обвивали им шею длинными щупальцами. И покатывались со смеху, видя наш ужас.

Проводив взглядом ощетиненное пушками чудовище, мы не сомневались, что вернуться в Европу - значит увидеть, как современное общество рушится под тяжестью своих танков и линкоров. Независимо от того, кто с кем будет воевать. У нас был только один враг - фатухивские комары. И мы решили еще раз схватиться с ними. Лучше комариное жало, чем бомба. Тысячи жал не так страшны, как один штык.

Усталость, неприятная усталость - удел преследуемых животных, рабов и современных людей. Служащему так же утомительно пройти пять кварталов с тяжелым портфелем в руке, как лесному жителю пересечь долину с козлом на спине. Для того, кто годами сидел на месте, так же трудно начать лазить и бегать, как для того, кто несколько недель провел в постели, встать и начать ходить. Странно устроено наше тело - лелей его - ми начнешь уставать от самой малости, упражняй его - и не будешь знать устали.