Jigs and Reels

В том, как люди ведут себя в машинах, есть что-то ужасно первобытное. Сидя за рулем, мы демонстрируем все повадки стадных животных: сексуальную агрессию, грубое торжество силы над слабостью, вечную борьбу за порядок клевания в автомобильной стае. Кто-то называет это «дорожной яростью».

Энн что-то сказала насчет того, что нам надо "выбрать время и поговорить серьезно" - небось, это значит, что она встречается с кем-то еще, а может, и того похуже - хочет ребенка.

Я совершенно не против: приготовления еды не терпит спешки. И я получаю удовольствие. Я не очень люблю всякие там устройства, экономящие время,- миксеры, блендеры, микроволновые печи и прочее. Эрнест говорит, что они экономят на вкусе.

"Есть что-то успокоительное в том, что я прихожу сюда каждое субботнее утро, завтракаю одним и тем же, вижу все те же лица, сижу на своем любимом месте и разглядываю прохожих. Это моя награда за невзгоды и жесткую экономию в течение недели: маленький праздник".

Мелиссе было двадцать шесть лет, и она была хороша гомогенизированной прелестью, происходящей от молодости, хорошего портного, дорогой косметической стоматологии и большого количества свободного времени.

Хочешь реализма - сосредоточься на деталях.

Потому что никто не хранит тайну хуже, чем влюбленная женщина, а это была такая тайна , которая никогда, ни за что не должна увидеть свет.

Видите ли, все это вызывает наркотическую зависимость: темнота, азарт охоты, примитивное оружие, первобытный страх. А некоторым - слабакам вроде меня, отчаявшимся, отвергнутым, изгоям, одиноким и уродам, - приносит столь желанное облегчение, шанс хоть ночь побыть не собой, а кем-то другим.

Выйти замуж за неведьмака - все равно что за некурящего: ежедневное столкновение интересов. В конце концов кто-то должен уступить.

Зачем магия, если есть уверенность в завтрашнем дне?

Говорят, в чужую голову не залезешь. Фигня. В мою влезали уже столько раз, что живого места не осталось — все всмятку, вкрутую, разобрано, собрано, психосканировано, замескалинено, восстановлено кортисинтом и гиперталамусом и в целом затрахано до смерти.

...ужасный запах - аромат безнадеги, отчаяния, умирающих надежд.

За сорок лет преподавания английского мистер Фишер уверился, что в литературе ничего нового нет. Вновь и вновь повторяются одни и те же сюжеты: трагическая любовь, поиск, плутовство, месть, спаситель, взросление, борьба добра со злом. Большая часть этих сюжетов была заезжена еще до Шекспира; даже в Библии относительно мало нового.

Для большинства мальчиков из класса 3F писание сочинений стоит во вселенской иерархии где-то рядом с народными танцами и кулинарией.

В детстве мы никогда не прощаем любимым людям того, что они смертны.

Гламур а-дя дом престарелых.

Лучше монстра должности не сыскать.Ни тебе чувства вины,ни стресса,крутой прикид и оживать можно сколько угодно раз.Чего еще надо?

Нет, стародавние времена были гораздо суровей, и вороны выклевывали нам глаза – после свадьбы, конечно, нельзя же испортить мадам Д'Фу-ты-Ну-ты такой большой день, – и всех злодеев ждали справедливо заслуженные пытки.
Сейчас, конечно, нас карают Диснеем.

Молись о Спасении. Ты умрешь - вновь, вновь и вновь - чтобы жило Человечество.
Беда вот в чем. Кто-то сказал им, что там есть что спасать. Душа, изменчивая искорка, которую еще никому не удалось выделить в чистом виде.
Вот что выходит, если скрестить религию с электроникой.

Они [рассказы] ставят вопросы, в то время как большинство романов пытаются дать лишь ответы.