Цитаты из книги Маленькое привидение

Поверья - они как поветрие, вот бедняки и повторяют соседские россказни об ужасных призраках.

Мне ваши обряды противны, и похороны я ненавижу. Какая дурацкая суета! Зачем она? Ты тоже умрешь, и все умрут, и чем скорее, тем лучше.

«Любопытство неотвязно, как страсть, и ни с чем не считается»

У вашей высокородной подруги, госпожи справа от вас, острейшие зубки – длинные, тонкие, заостренные как шило, как иглы – ха-ха! Мне это хорошо видно отсюда, снизу, – глаза у меня зоркие. Может статься, эти зубки поранят молодую госпожу…

Ты будешь считать меня жестокой, эгоистичной, но любовь всегда эгоистична – чем пламеннее, тем эгоистичнее.

«Судно «Камчатка» было одним из моих любимых. Я говорю «было», потому что теперь оно безусловно таковым не является. Даже всё золото мира не заставит меня ещё раз подняться на борт этого корабля…»

Страха я не испытывал. Если все это происходило ночью, я посылал миссис д'Одд, даму выдающейся силы духа и суровости, выяснить что происходит, а сам с головой залезал под простыню и трепетал в предвкушении.

Бывают особые условия, которые упырь должен соблюдать. Графиня Миркалла, например, могла носить лишь ими пусть не соб-ственное, однако схожее с ним до последней буквы — иначе говоря, анаграмматически. Таковы и были имена Кармилла и Милларка.

«Страхи нервозных людей заразительны».

«... умереть как влюблённые - умереть вместе, чтобы вместе жить».

Я полагаю, каждый ученый, пишущий серьезное исследование, работает, как выразился один мой приятель, на чем-нибудь: чае, к примеру, кофе или табаке. Мне кажется, при этом мы расходуем определенный материал, который должен время от времени восполняться, или же ударяемся за философскими занятиями в абстракции, и разум чересчур высоко воспаряет над телом, если не напоминать ему о связи с бренным миром при помощи каких-либо ощущений.

Однако я долго не могла оправиться после пережитого ужаса. До сих пор у меня перед глазами в разном обличье всплывает она: иногда – весёлая томная красавица, иногда – страшный зверь, мелькнувший в развалинах часовни.

Люди нервического склада часто заражают своими тревогами окружающих; те со временем волей-неволей перенимают их привычки.

Я увидела то самое лицо, что стояло у меня перед глазами с детства, что когда-то склонилось над моей кроватью, то самое лицо, которое я много лет вспоминала с ужасом, но никто не подозревал, что у меня на душе.

...до чего тесно порою соседствуют ученость и безумие.

Однако сны легко проникают сквозь толстые каменные стены, освещают темные покои или омрачают светлые, и обитатели снов приходят и уходят, когда хотят, запоры им нипочем.

— Ты боишься смерти?
— Кто же ее не боится?
— Но ведь можно умереть, как влюбленные, — умереть вместе и слиться навеки. В этом мире девушки все равно что гусеницы: потом они станут бабочками или мотыльками, но сперва надо превратиться в куколку или там в личинку — у всех по-разному, но судьба общая. Так пишет мсье Бюффон в той большой книге, что стоит на полке в соседней зале.

Бывает, что ум дремлет, самому говорить не хочется, но чужие речи безразлично-приятны; и я, задумчиво глядя перед собой, вполуха слушала тихую болтовню гувернанток.

Мы присели на лавочке под сенью развесистых лип. За лесом печально и пышно пламенела заря; река, огибавшая замок, исчезала под старинным горбатым мостиком — я уж о нем писала, — потом устремлялась вниз, виясь средь высоких деревьев у наших ног, и волны ее окрасил тускнеющий закатный багрянец.