Urbi et orbi или Городу и миру. Книга вторая. Королева Ойкумены

...и сильным людям иногда требуется собраться с силами.

…Старик в частных беседах обожал повторять раз за разом: «Что внутри, то и снаружи!» И уточнял: «Наше восприятие реальности всегда соответствует нашим представлениям о реальности.» Тогда мне виделось это откровением. Позже – спорной гипотезой. Еще позже – шуткой старого оригинала.
Чем мне видится это сейчас? – приговором.

Значение воздуха понимаешь, когда нечем дышать.

 – Не смейся над хромым бегуном. Может быть, он – великий флейтист.
И продекламировал вполголоса:
– Любуясь цветущей вишней,
Не унижай сосну.
Она растет на вершине.

Пышная блондинка с Сеченя озиралась так, словно в любую минуту ждала циничного группового насилия – и страдала, не дождавшись.

Не нервничай, одернула себя Регина. Не выдумывай глупостей. Комиссар – обычный чиновник. Подтвердит он или откажет – чиновник, и всё. Ничего личного; ничего лишнего.

Если война ужасна, но объяснима, если лес – чужд, но природен, то здесь, за частоколом – иное, непредставимое. Бабы в шкурах, первобытный уклад. Сделай ребенка – получишь еду. Вот ты какая, Кутха. Выстроенные ларгитасцами города – дома, отели, консульства – жалкие пятнышки инородной плесени на твоем теле, чужая планета.

Если есть в Ойкумене что-то неизменное,так это детские площадки.Гвалт,беготня;ссоры и примирения.

Есть люди,которым улыбки не к лицу.

Но мэтресса кое в чем права. Ограничивая себя, мы провоцируем и выход за границы. Моего друга Кэндзабуро Танидзаки, гения вибролютни, однажды спросили: как он достиг такого мастерства? Кэндзабуро сказал: «Если я не играл один день, это чувствуют мои пальцы. Если я не играл два дня, это почувствует моя жена. Если же я не играл три дня – это почувствуют все слушатели. Я не могу позволить себе оскорбить небрежением собственные пальцы, не говоря уже о жене и вас, сидящих в зале…»