Зима тревоги нашей

Есть во мне тайная, никогда не спящая часть, которую я всегда представлял в виде чёрных глубоких вод — много что там зарождается, но на поверхность поднимается немногое. Или же это огромная библиотека с записями обо всем, что случилось с живой материей с момента ее появления.

— Зима тревоги нашей позади, к нам с солнцем Йорка лето возвратилось!

— Это Шекспир, – узнала Эллен.

— Сжечь корабль – страшное преступление. Почти как убийство.

Послушайте, Уолдер, какого черта вам нужно? Я ведь не идиот. Я разговаривал с Бейкером из банка. Вы пытаетесь поймать Марулло, моего босса.

— Уже поймал, – спокойно сказал он.

— Что он натворил?

— Нелегальный въезд в страну. Мое дело простое. Получаю досье, иду по следу. Потом передаю дело в суд.

— Его депортируют?

— Да.

Полагаю, у каждой семьи есть волшебная реликвия, передающаяся из поколения в поколение. У нас это был – как бы сказать поточнее? – кусок полупрозрачного камня, то ли кварц, то ли жадеит, то ли мыльный камень.

Только чокнутый может считать пьяницу беспомощным! Пьяница – особый механизм с особыми умениями. Я вполне способен дать отпор, именно этого я теперь и хочу!

— Как они были к нам милы! Что он тебе сказал?

— Все как обычно. Я должен пустить в ход твои деньги, а я не хочу их трогать.

— Знаю, ты думаешь обо мне, дорогой! Но если ты не воспользуешься его советом, то ты дурак.

— Не нравится мне это дело, Мэри. Вдруг он ошибается? Ты останешься без средств.

— Как это – батистовый чай? – спросила Мэри.

— Равные части кипятка и горячего молока. Дети такой чай обожают! Не похоже ни на молоко, ни на воду. –

— Ирландцы не заваривают чай, они его кипятят, – добавила она. – Напиток получается такой ядреный, что разъедает полировку на столе.

Слова несут не смысл, а ощущения. Действуем ли мы осознанно или чувство стимулирует действо и иногда мысль использует его в качестве орудия?