Зима тревоги нашей

Меня здорово злит, когда из-за одного человека страдают все остальные.

— Вы перестали быть самим собой.
— Верно. Это с каждым случается время от времени.

Ведь не сделала же война из меня убийцу, хотя какое-то время я убивал людей.

Женщина, старящаяся в одиночестве, – никому не нужная ветошь, жалкая развалина, если нет хотя бы дряхлых домочадцев, которые бы клохтали и охали над ней, растирая больные места.

Ты знаешь хоть одного ребёнка, который доработался до смерти? Нет, так делают только взрослые. Дети для этого слишком умны. Они отдыхают, когда им надо.

— Торговля — это деньги. Деньги и дружба — совсем разное. Слушай, мальчуган. Может, ты слишком по-дружески, слишком приветливый? Деньги и приветливость — это совсем разное. Деньгам нужна не дружба, а еще и еще деньги.

Чего не имеешь о том и думаешь.

Марджи и Мэри затянули обычную светскую литанию: "Что вы сделали со своими волосами?"... "Мне нравится"... "Это ваш цвет. Ни в коем случае не меняйте его"... - безобидные вымпелы женской опознавательной системы, и мне вспомнился лучший из всех слышанных мной анекдотов о женщинах. Встречаются две приятельницы: "Что вы сделали со своими волосами? Как будто парик". - "А это и есть парик". - "Неужели? Никогда бы не подумала".

"Читателям, которые станут доискиваться, какие реальные люди и места описаны здесь под вымышленными именами и названиями, я бы посоветовал посмотреть вокруг себя и заглянуть в собственную душу, так как в этом романе рассказано о том, что происходит сегодня почти во всей Америке" (с.)

...она читала мне Библию, как читают ежедневную газету, да, пожалуй, так она ее и воспринимала, как рассказ о событиях, извечно повторяющихся, но всегда полных увлекательной новизны. Каждую Пасху Христос в самом деле воскресал из мертвых, и это было как взрыв, все равно оглушительный, хоть его и ждешь. Для нее все происходило не две тысячи лет назад, а сейчас, сегодня.