Ваша оценкаПредлагаемый сборник составлен в основном из произведений, увидевших свет уже после смерти автора, в наши дни. В книгу вошли повесть "Чистые воды Китежа", рассказы "Охота", "На блаженном острове коммунизма", "Донна Анна" и другие произведения, оказавшиеся необычайно созвучными тем трудным процессам осмысления действительности, которыми сегодня живет наше общество.
Жанры
Рейтинг LiveLib
3,9
42 оценки
- 531%
- 440%
- 321%
- 25%
- 12%
Ваша оценкаПрочитали 51Хотят прочитать 29
Рецензии
kandidat7 декабря 2012 г.Читать далееВпервые я не хочу писать об эмоциях. Наверное, я просто не могу подобрать слова. Нет в моем словарном запасе такого слова, чтобы емко вместило огромную гамму эмоций от прочтения этого короткого рассказа. И больно, и страшно, и удручающе... Все не то. Не то.
Хотя нет, я могу точно определить, что во время чтения я не раз поддалась малодушному чувству радости, что моя дочь живет в другое время, что я сама не вижу тех картин, что так явственно рисует рассказ "Хлеб для собаки". Как можно без внутреннего содрогания читать такие строки?
Больше всего походили на людей те, кто уже успел умереть. Эти покойно лежали - спали.
И ведь люди видели это, видели это и выстояли. Остались людьми. Дети смогли пережить такое. Даже несмотря на то, что взрослые, окружавшие их, не верили в силу их характера.
Уже взрослым я долгое время удивлялся и гадал: почему я, в общем-то впечатлительный, уязвимый мальчишка, не заболел, не сошел с ума сразу же после того, как впервые увидел куркуля, с пеной и хрипом умирающего у меня на глазах.
Читать такие книги необходимо. Чтобы вспомнить и не забывать, но и не только... Чтобы понять, что мы, живущие ныне, - потомки того народа, который с "красноречиво воровским, виноватым выражением лица" подкармливал куркулей тем немногим, что имел сам.
... я кого-то кормлю, поддерживаю чью-то жизнь, значит, и сам имею право есть и жить. Не облезшего от голода пса кормил я кусками хлеба, а свою совесть.
И знаете, я задумалась, а чем мы подкармливаем свою?855,1K
Tin-tinka18 декабря 2021 г.Драма идей
Читать далееНеобычное произведение, соединяющее размышления писателя о «пути» большевиков, о развитии коммунистических идей и их трансформации, а также высказывания Ленина разных лет и художественную повесть, иллюстрирующую трагичность «времени репрессий» на примере одной семьи и ее окружения. Причем, на мой взгляд, эссе получилось весьма интересным и даже если с автором в чем-то не можешь согласиться, любопытно обдумать его выводы. А вот рассказ о мальчике, который пытается разобраться, в чем правда, кому верить и как поступать, если видишь противоречие в том, чему учат, и тем, как ведут себя взрослые, показалась мне слишком утрированной и вторичной.
Конечно, не стоит забывать, в какое время писал Тендряков (1964-1973), возможно, что в тот момент данная тема была новой, откровенной и волнующей, писатель надеялся достучатся до читателей, пробудить их нравственность, призывал обратить внимание на неправильность происходящего (хотя данное произведение из неизданного, видимо, писатель надеялся, что размышления найдут читателей будущего). Но сейчас, когда тема репрессий стала настолько популярной, даже шаблонной, для соблюдения баланса не хватает описания хороших, порядочных семей, у которых жизнь не была нарушена арестом близких (ну или хотя бы пример людей, которых арестовали за реальные преступления, а не за «неправильные мысли»). В данной повести мне больше понравилось начало, рассуждения о гражданской войне и возможности прощения врагов. «Мы недостаточно сильны, чтобы быть милосердными к врагам» - говорит отец главного героя и это объяснение кажется правдоподобным. Можно ли выиграть войну, если миловать и отпускать тех, кто не намерен сдавать свои позиции, кто будет и дальше бороться против тебя? Что делать, если нет ресурсов для перевоспитания, а обезопасить себя от них нужно? С другой стороны, а как же гуманизм, ценность личности? Ведь жестокость рождает ответную жестокость, обесценивая человеческую жизнь, можно ли надеяться на изменение к лучшему жизненных условий, на какие-либо свободы и уважение индивидуальности?
Что касается мысленных разговоров автора с Лениным , то стоит отметить, что Тендряков поднимает весьма важные вопросы, например, тему свободы и диктатуры, необходимость насилия, крестьянский вопрос и коллективизацию, особенности коммунистической нравственности, вопросы равенства труда и оплаты, о бюрократизме. Любопытно прочесть его мнение, как человека, который жил в советское время, был из семьи пламенных коммунистов и даже имя получил в честь Ленина. При этом автор в данном тексте подвергает сомнению многие «догматы» большевиков, пытается разобраться, почему дореволюционные идеалы не нашли применения в советской действительности, почему сам Ленин был вынужден отступить от своих принципов.
Стиль повествования весьма вдумчивый, спокойный и читать увлекательно, хотя было бы не менее интересно прочесть и опровержение, другую точку зрения, потому что, на мой неискушённый взгляд, некоторые моменты рассуждений автора далеки от правильного понимания исторических закономерностей. Особенно бросается в глаза разница отношений к Ленину и Сталину, при том, что обе эти личности весьма неоднозначные (как наверняка и большинство политиков), а в зависимости от предпочтений повествующего рисуются или темной, или светлой краской. В данном произведении Тендряков показывает себя весьма лояльным и понимающим по отношению к Ленину, при этом Сталина демонизирует: грубый, бестактный, жестокий деспот, его панически боятся, но в душе он непритязательный лакей и все это подкрепляется не цитатами самого Сталина (как цитировал Ленина писатель) а интуицией человека искусства, который видит закономерность в мелких, кажущихся незначительными деталях. Читая подобные слова, уже не удивляешься, когда на страницах вдруг появляется Солженицын, как специалист по статистике репрессированных.
Невольно хочется спросить, почему слова писателя о Ленине нельзя отнести и к Сталину?
После того, что я услышал от Вас, может показаться, что я должен проникнуться к Вам недоброжелательством, если не лютой ненавистью — такое, мол, натворить в истории! Но тогда я должен считать, что от Вас зависел ход истории. А я на протяжении всей беседы пытался доказать обратное: не Вы поворачивали течение жизни, а жизнь сама тащила Вас, занося в омуты. Вы — яркий пример человеческой самонадеянности и человеческого бессилия.
Так можно ли винить Вас, Владимир Ильич, что Вы оказались именно таким, какой нужен народу?
Автор сам пишет, что будь Ленин жив, он стал бы бороться с гос. аппаратом, заменять бюрократов на новые силы - разве это нельзя отнести и к мотиву деятельности Сталина?
Мысленно продолжим жизнь Ленина, и тогда естественно предположить, что его недовольство сложившимся государственным аппаратом должно было расти. И скорей всего, он, наконец, пришел бы к мысли, что изменить можно лишь ломая весь механизм. Но что пользы в ломке, если не знаешь, чем заменить.
Он думал, что все дело в плохих аппаратчиках, и уже предлагал заменить их новыми. Со временем эти предложения переросли бы в настойчивые требования, в некие действия, энергичные и- решительные, как всегда у Ленина.
Но наивно предполагать, что старые аппаратчики стали бы покорно ждать своего отстранения, не вступили бы в противоборство.Итог этой борьбы мог быть двояким: или аппаратчики побеждают Ленина, добиваются его отставки, не исключено, физически его уничтожают, или Ленин, при поддержке новых претендентов на государственные должности, сметает своих бывших соратников.
В общем, поводя итог, книга написана красивым языком, автор доходчиво объясняет свои мысли даже весьма далеким от политики людям, но после этого произведения хочется прочитать иной взгляд на происходившее в нашем прошлом, чтобы понять причины тех или иных поворотов истории, мотивацию партийных лидеров, предпосылки событий и решений. Так что, если вы ищите ответы на вопросы, то это сочинение вам их не даст, но поклонникам Тендрякова оно наверняка понравится.
Всякое сомнение в исцеляющей силе классовой борьбы выглядело как враждебный акт против свободолюбия. Не смей сомневаться! Не смей доказывать противное! Принимай, не рассуждая, на веру!
В мире рождалась новая вера, которая отличалась от старых, как и положено, лишь своими догматами.Диктатура — ничем не ограниченная власть пролетариата, рабочего класса. Возможно ли, чтоб весь класс, миллионы людей просто так, скопом могли властвовать? Миллионы у власти?.. Каким образом?
Через выборных?.. Из тысяч и миллионов общим голосованием выбрать считанные единицы, облечь их диктаторской властью? Но их диктаторство ничего не будет стоить, если не станет опираться на какую-то силу. На какую?.. Армию? Полицию? Или на что-то иное?..
Ну, а что как эти выбранные диктаторы, заручившись силой армии и полиции, вместо того чтобы проводить интересы многомиллионного класса, станут проводить свои интересы — узкоклановые, а возможно, и просто шкурнические? Или же такая опасность начисто исключена?
Но допустим, в диктаторы попадают предельно честные люди, но люди же! Людям свойственно ошибаться. Ошибки диктаторов, наделенных неограниченной властью, никому не подконтрольных, легко могут стать обязательными для всех правилами, неукоснительными законами. Общество, узаконивающее ошибки, проводящее их в жизнь,— не страшно ли?..Говоря о диктатуре, Ленин никогда ее не подслащает: «Диктатура есть государственная власть, опирающаяся непосредственно на насилие. Насилие в эпоху XX века,— как и вообще в эпоху цивилизации,— это не кулак и не дубина, а войско».
Месяц спустя Ленин размышляет: «Такая власть является диктатурой, т. е. опирается непосредственно на насилие. Насилие — орудие силы. Каким же образом Советы станут применять эту власть? Вернутся ли они к старому управлению через полицию, будут ли вести управление посредством старых органов власти? По-моему, они этого сделать не могут...» Ответа по-прежнему нет.
Я не могу прийти в себя от панического изумления.
Ленин только что говорил о вооруженных массах, не столь давно повторял вслед за Марксом, что диктатура для него — это неограниченная власть «массы над кучкой, а не обратно». И нате вам, какие там массы — нет, даже не кучка, а диктаторская власть отдельных лиц! Оказывается, «выразитель, носитель, проводник» диктатуры революционных классов — некий диктатор, «подчиняющий волю тысяч воле одного»! Так вот как выглядит форма диктатуры пролетариата — как она знакома!— все тот же неизменный самодержец-правитель!Борьба классов — путь к освобождению. Раз ты согласился с этим положением, тогда согласись и с необходимостью насильственной диктатуры. Как можно бороться, не применяя насилия? Как можно удержать победу над врагами, не применяя к ним диктаторских мер? Рассчитывать, что побежденных — а значит, и озлобленных—врагов можно сделать друзьями путем уговоров, призывая к их рассудку и совести, может только идиллически настроенный дурак.
Нет, тут не предательство марксизма! Маркс на месте Ленина или бы отказался от своего учения, или неизбежно пришел к тому же, как и любой и каждый из рыцарей свободолюбия. Уж коль признал классовую борьбу, признай рано или поздно необходимость диктаторства личности, вернись обратно к идее монаршей власти. Деться некуда.
Действительно, как обойтись без террора в революцию, когда голодная, разрушенная страна охвачена братоубийственной гражданской войной. И можно ли в такой обстановке ждать от человека проявлений отвлеченного и возвышенного гуманизма, если этот человек убежденно верует, что «ни один еще вопрос классовой борьбы не решался в истории иначе, как насилием». И сложившаяся обстановка, и само учение, принятое им, толкает на жестокости, избежать ее нельзя, зато легко можно утратить меру, стать слепо жестоким, безоглядно беспощадным, превратить кровавый террор в единственный способ проведения своих идей в жизнь. Таким в свое время стал Максимилиан Робеспьер, чья жуткая фигура, ей-ей, еще снисходительно оценена историками.
Ленин выгодно отличается от этого революционера. Он в самый разгар борьбы, когда одно упоминание о капитализме вызывало всеобщую бешеную ненависть, предлагает призвать на помощь... капитализм — пусть государственный, но капитализм! И что удивительней, проводит это предложение в жизнь. Он, Ленин, презиравший интеллигенцию, не доверявший ей, считавший ее «прислужницей буржуазии», тем не менее настойчиво стремится «использовать» ее, готов подкупить высокими окладами. И, наконец, делает решительный шаг в сторону частного собственника — нэп! Все это отнюдь не обостряло классовую борьбу, а стушевывало ее, мешало распространению массового террора,глушило кровавый разгул.
Можно отыскать факты, уличающие Ленина в жестокости, но нельзя и забывать, что он проявил себя совсем в ином плане.
Его называли диктатором, а кто из политических деятелей такого масштаба избежал подобного упрека? Но вспомним, что он, стоя во главе правительства, добивался проведения своих взглядов только -через ожесточенную полемику с теми, кто делил с ним власть, порой даже оставался в одиночестве. И голов рубить не пытался, и в тюрьму за несогласие не бросал....Мы должны следовать за жизнью, мы должны предоставить полную свободу творчества народным массам».
Но очень скоро в стране начинается голод. Ленин вынужден призывать: «Нужен массовый, «крестовый» поход передовых рабочих ко всякому пункту производства хлеба...» То есть «крестовый поход» на крестьянина. Приходится забыть высокие слова о «полной свободе творчества». Не отдашь хлеб — отберем силой!А вот после смерти Ленина в числе чуть ли не самых активных сторонников «мягкого» обращения с крестьянством стал... Кто?.. Представьте себе — Сталин! На XIV съезде в своем политотчете он, можно сказать, в какой-то степени взял даже под защиту кулака.
И вдруг оказывается — «нравственно то, что полезно для революции». Не революция для нравственности, а совсем наоборот — нравственность тут служит и применяется к революции. Революция уже не средство достижения чего-то нового, она — сама по себе цель. Выходит, .ценны сами по себе разруха, голод, кровопролития, горы трупов и прочее, что неизбежно сопровождает революционные взрывы. Что может быть страшнее такого чудовищного абсурда?
Даже Ваши враги не осмеливались называть Вас безнравственным человеком, но именно вы стали проповедником нравственности, поощряющей насилие ради насилия, соглашающейся на кровопролитие ради кровопролития.Вся революционная деятельность Ленина была направлена только к одному — уничтожить присвоение чужого труда, уничтожить эксплуатацию! Бездельник не может жить за счет труженика! Ради этого, собственно, и было провозглашено: «Работать поровну, получать поровну!» И вот парадокс — именно это породило зловещую обстановку, когда бездарь и бездельник становятся эксплуататорами деятельных талантов, узаконило общественный паразитизм. Согласитесь — такой вид эксплуатации более гнусный и опасный, чем старый.
Новая система оплаты начала постепенно охватывать все слои. Пока был жив Ленин, сохранялся «партмаксимум», как некий глухой отзвук неосуществленной мечты о равенстве труда и платы. Скоро он сменился солидными, год от года растущими окладами. А позднее вошли в моду еще и сверх того подачки «в пакетах», тайно подсовываемые видным партийным и государственным чиновникам.
Не последователи Ленина, а сам Ленин нарушил свой утопический принцип равенства, тем самым уже окончательно превратил государство в нанимателя по старому, капиталистическому образцу. Государство нанимало, определяло зарплату, следило, как она оправдывается, проявляло недоверие к труженику, вызывало у труженика ответное недоверие к себе, которое перерастало в антагонизм, в ненависть, вынуждало государство содержать верных, хорошо оплачиваемых чиновников, создавать мощные организации полицейско-жандармского типа, регулярную армию.А Ленин-то недавно мечтал о таком начале, которое «само собой ведет к постепенному «отмиранию» всякого чиновничества». По его мнению, чиновничество, даже не бюрократическое,— «паразит на теле общества». И, словно в насмешку, сразу же после революции — грозный рост бюрократизма! Процесс прямо противоположный замыслам Ленина.
Бюрократ перестанет существовать, если он не будет насильником. Насильником над самостоятельно мыслящей личностью, просто над тем, кто проявляет здравый смысл, насильником над народом, чьи жизненные интересы противоречат формальным требованиям, насильником над другим бюрократом, повинным в нерасторопности, и даже не повинным еще, а просто подозреваемым, что способен как-то провиниться.
69865
dear_bean22 ноября 2014 г.Читать далееДа, этот рассказ о голоде в СССР 30-ых годов прошлого столетия.
Да, этот рассказ о совести.Подаёте ли Вы милостыню? Подкармливаете ли животных на улице? Какое место занимает добро в Вашей жизни?
Говорят, что все мы делаем добрые дела для того, чтобы усмирить свою совесть. Это обозначает, что я не прошёл мимо и не закрыл глаза на трагедию другого. Или же делаем добрые дела, чтобы это добро потом вернулось нам. И это правда. Но ведь только в доброте и проявляется человеческое начало, в этом можно обнаружить Человека, а не существо. В сущности, не так важно описание этих мотивов, как важно то, чтоб человек оставался человеком. Цинизм, прагматизм, реализм - это хорошо, но важно не растерять свои добрые качества.
Три обстоятельства определили страшные размеры катастрофы 1932-1933 годов и тяжелейшие условия существования сельского населения в последующие годы: падение производства, рост заготовок, репрессии против крестьянства. Русский народ голодал и голодает не по собственной воле, а по вынужденным обстоятельствам и т.н. "закаливание характера" - это лишь следствие. А в ту секунду обычный мальчик из обеспеченной семьи считает и верит, что его кусок хлеба может спасти хоть одну жизнь на земле. Из таких мальчиков вырастают настоящие мужчины. Он понимал, что накормить всех людей он не сможет, а душа требовала благих дел, чтобы среди голода, сырости и трупов не сойти с ума. Этот маленький мальчик очень точно прочувствовал, как мне кажется, что это не его заслуга того, что он из достаточно обеспеченной семьи, и на фоне людских страданий этот факт не давал ему покоя, ведь он страдал меньше других! Разве эти мысли и переживания десятилетнего, вчерашнего сорванца не могут не трогать за живое? Страшно так становится - почему одним всё, другим ничего? Приходит бессмысленное осознание - мир не исправишь.
А мне вполне было достаточно того, что я кого-то кормлю, поддерживаю чью-то жизнь, значит, и сам имею право есть и жить.Володя мог отдать лишь хлеб, не деньги, а лишь кусок еды, той, которую сейчас никто из нас и не ценит. Но он знал, что отдав одному, другой человек останется голодный. И тогда он сделал ещё один поступок, достойный человека. Он отдал этот хлеб собаке. Тут, конечно, может появиться много вопросов, но я считаю, что этот поступок действительно достойный. Ему хотелось помогать, чтобы не опуститься до уровня зажиточных куркулей. Всем известно, что добро к нам возвращается. И этот маленький ребёнок оказался бОльшим Человеком, чем некоторые пожившие на свете. Ребёнку все интересно, и он смотрит на мир широко открытыми глазами и с улыбкой. Он всегда всем рад помочь. Но проходит некоторое время, и большинство таких добрых, хороших детей, вырастая, становятся продуктами своего времени.Чтобы чего-то добиться в жизни, нужно быть жестким, бескомпромиссным, идти напролом, - вот современные идеалы. Не так ли? Как от всего этого устаешь. Хочется видеть рядом просто людей, а не бесчувственных машин. И хочется верить, что такие дети (а позже уже и взрослые) как Володя существуют на земле. Ненавидеть проще простого, а любить дано не каждому. А любовь к людям начинается с любви к животным.
Володя - герой, не иначе. Человек, относящийся к тем людям, благодаря которым ещё существует человечество.636,6K
Цитаты
contusio_cerebri16 апреля 2011 г.Не разумом, а чутьём я тогда осознал: благородное намерение - разломи пополам свой хлеб насущный, поделись с ближним - можно свершить только тайком от других, только воровски!
158,8K- kandidat6 декабря 2012 г.
Я жил в пролетарской стране и хорошо знал, как стыдно быть у нас сытым.
127,8K 
ubilla25 декабря 2009 г.Мне думается, совести свойственно чаще просыпаться в теле сытых людей, чем голодных. Голодный вынужден больше думать о себе, о добывании для себя хлеба насущного, само бремя голода понуждает его к эгоизму. У сытого больше возможности оглянуться вокруг, подумать о других.
115,7K
Подборки с этой книгой
Курс литературы для студентов библиотечно-информационного факультета
- 356 книг
Анна, Анечка, Анюта!
- 573 книги
Книги с экранизациями
- 146 книг
Библиотека журнала "Знамя"
- 42 книги
Список для чтения по курсу "История русской литературы XX в" (1941-2000 гг)..
- 149 книг
Другие издания
