Лицарі черешневого цвіту

— Которой дорогой лучше пройти к Чёрной пещере? — спросил Дан чабана с посохом.
Тот, не пошевелившись и не сделав малейшего жеста, даже не мигнув, мягко ответил:
— Это для какого человека лучше… Может, для тебя подошла бы и та, что по правую сторону… А ему, — он показал на Виктора, — подошла бы вторая.
Пастух был скуп на слова, неразговорчивый, раскрывался не сразу. Лучия попробовала уточнить: — Дорога по правую сторону длинная?
— Да где… Длинная!.. Это как сказать… Вот смотрите… Отсюда к буку, вон тому, что возле отары, столько же, как и от бука сюда… или скажете, не так?
— Это же и так ясно, словно день… — Ионел попробовал подстроиться под язык чабана.
А чабан, не пошевелившись, даже не видно было, чтобы губы его шевелились, ответил:
— Где там… А бегите-ка вниз к буку и смотрите на часы, за сколько добежите… Потом возвращайтесь назад и снова смотрите на часы, и увидите, за сколько пробежите… Это не одно и то же…, или скажете, что не так?
Ионел, а вместе с ним и остальные черешары, ощутили себя в затруднении. Мудрый был чабан, не пустомеля, как казалось сперва.
— Так оно и есть, как вы говорите, — признал Дан его справедливость

Итак, коротко: как объяснить образование одних пещер с широкими просторными залами, а других — с узкими, высокими и длинными нишами? Не забудьте об одной существенной вещи: часто, очень часто мы находим оба феномена в одной и той же пещере.
— Ответит нам Теодор…
Урсу привставал так, словно его кто-то держал за ноги, и этот кто-то схватил его невидимыми когтями еще и за горло. Парень что-то пробормотал и замолк.
— Мы ждем! — напомнил ему строгим тоном с кафедры учитель.
Урсу глубоко вдохнул, и его слова начали все более увереннее падать в тишину, переполненную удивлением:
— Думаю, что это вследствие действия воды… То есть, знаете, как бы это вам сказать… Вода действует… Знаете… если вода расширяет трещины в направлении известняковых пластов, пещера приобретает удлиненную форму… она, знаете, создает словно длинные и не очень высокие залы… А если вода размывает трещины… те, которые падают… Ну, как вам сказать?.. Знаете, те…
И когда Урсу рубанул рукой воздух, учитель, волнуясь все больше, помог ему: — Вертикальные…
— Так вот… вертикальные, — успокоился Урсу, — вертикальные в направлении к напластованиям, тогда получаются… то есть… так, получаются высокие и узкие ниши…
Будто высвободившись из тисков, Урсу напряг мышцы на груди, жадно вдохнул чистый воздух, который, он ощущал, ворвался через окно. На лице у него заиграла какая-то вымученная улыбка, в особенности после того, как он инстинктивно поднес руку к лбу и убедился, что тот мокрый и горячий неизвестно почему.
Как и каждый год, учитель подошел пожать руку ученику, который мог ответить только так — точно и правильно; разве что на этот раз он пожал ее немного сильнее, чем всегда. Чтобы не утратить настоящего удовлетворения, он еще и тайком обменялся эмоциями с учеником, которого выбрал в последний миг, и который превратил его боязнь в неожиданную радость