"Милая, обожаемая моя Анна Васильевна..."

Пожалуй, лучшее, что я читала об этой известной и грустной истории любви. Это не какой-нибудь пошлый советский романчик и не авторская бездушная гранитная монография, написанная ученым языком так, что челюсти от скуки свести может. Нет, этот сборник очень живой, трепетный. Мемуары самой Анны Васильевны, ее исповедь на заре жизни - она пишет о своем детстве, о таких музыкальных родителях, не образованной, но очень мудрой бабушке-казачке, о путешествии по Европе, и конечно о своей химере - А.В. Колчаке - от их первой мимолетной встречи до его последних дней в заключении.

В сборнике приводятся черновики некоторых писем Александра Васильевича, письма Анны Васильевны - как прекрасно это аристократическое обращение всегда "на Вы" и как тонко эти два человека чувствовали души друг друга.

Здесь можно прочесть материалы допросов Анны Васильевны, этого безумного и бездушного советского судилища на пустом месте. Как достойно себя ведет "злостная преступница" и как омерзителен гнилой, обрюзгший совок, пытавшийся все и всех испоганить, перепачкать своими кровавыми грязными пролетарскими ручищами!

Завершают книгу замечательные воспоминания Ильи Сафонова - племянника Анны Васильевны, он пишет о ее мытарствах по ссылкам, о жизни в московской квартире на Плющихе. Именно ему Анна Васильевна завещала свой архив и это его заслуга в том, что такая книга была напечатана.

Пункт 30. Книга с двумя прилагательными в названии.

Пожалуй, наиболее полное цельное издание, посвященное отношениям Колчака и Тимиревой. Их письма друг другу обрамлены воспоминаниями самой Анны и близких ей людей. Знаменитая переписка своей тональностью, безусловно, трогает сердце. Каким богатым слогом она вьется, какую заботу излучают теплые обращения влюбленных. В жизни часто случается, что если кому-то хорошо, значит кому-то плохо. Так и было семье адмирала - жене Софье Федоровне и их сыну Ростиславу. Заметки Софьи, опубликованные совсем недавно, также заслуживают внимания и голоса в истории. Примечательны они достоинством, отсутствием выпадов и обвинений. При этом невозможно не ощутить горечь, ворвавшуюся с годящейся в дочери девочкой, которую Слава наивно просил поиграть с ним.