Приключения Симби. Пернатая ведьма

Очень яркая, колоритная, местами даже физиологическая книга, сочетающая реальность и вымысел. Не назвала бы эту ее сказками в полном смысле слова - может быть слегка наивный магический реализм? Потому что каждая история в принципе заканчивается хорошо (по крайней мере для главного ее героя). Есть почти европейские сюжеты, например про испытание молчанием и запретом открывать определенную дверь, а есть совсем локальные истории, отражающие именно местный быт и нравы.

Кстати, юмор тоже есть, но настолько специфически-африканский, что в большинстве случаев не очень смешно.

Над землею когда-то птица Человека сильней царила... ...И была она так прекрасна, Так чертила и пела согласно, Что решила с Богом сравниться, Неразумная эта птица "Готтентотская космогония" Гумилев.

Ну, герои Тутуолы, точно, не прекрасны и напрочь лишены гумилевского романтического ореола. Они такие дети райка. Опять же, не в том возвышенном смысле, который у Превера, а в первоначальном, исконном, по которому раёк - народный театр, представляющий собой ящик с увеличительным стеклом впереди, внутри которого переставляются лубочные картинки, в то время, как раечник, на потеху публике, сопровождает действо рифмованной прозой с шутками-прибаутками.

Это отчасти Петрушка, Панч и прочие трикстеры, частью площадной юмор "Гаргантюа и Пантагрюэля" Рабле, но в этом немало и от гомеровского эпоса (только не "Илиадды", а "Одиссеи") и очень много от похождений Синдбада-морехода. Все перемешано в громокипящем котле и густо проперчено преданиями народа йоруба. Который, вопреки расхожим представлениям европейцев, не состоял сплошь из голопопых дикарей, трясущих гениталиями в ритуальной пляске, но представлял собой культурную элиту Черного Континента. Йоруба создали уникальную Субсахарскую цивилизацию с монархией, с городами-государствами Иле и Ифе, со сложной системой сословных отношений. И кто знает, как это могло бы выглядеть сегодня, когда бы не колонизация. Однако ныне в значительной степени деградировало, выродившись до лубка.

Хотя лубок тоже может быть прекрасен. Красноречивым тому подтверждением служат сказочные романы Амоса Тутуолы. Я прочла два: "Путешествие в Город Мертвых" и "Перистую женщину". И не могу сказать, что осталась в совершенном восторге, все-таки Африка и все, с ней связанное, сильно не мое. Однако по сравнению с горькой, больной, излишне натуралистичной "Голодной дорогой" букеровского лауреата Бена Окри (также опирающейся на предания йоруба), Тутуола белый и пушистый. А по сравнению с "Черным леопардом. Рыжим волком" Марлона Джеймса - Амос Тутуола просто лапочка, вцепиться мертвой хваткой и не отпускать ни при каких обстоятельствах.

Его герои пускаются в странствия не по родству бродяжьей души и не потому, что рассчитывают обрести на чужбине богатство, которое отчего-то не дается в руки дома. Но потому, что ощущают в себе искру божью и не хотят, чтобы убогий монотонный непродуктивный крестьянский труд затушил ее. Этот основной посыл, сохранить то лучшее, что изначально в тебя положено. Ради этого ты готов подвергнуть себя многим невзгодам и опасностям. Но из каждой встречи, какой бы неудобной и неприятной она не была, постараешься извлечь лучшее. То, что не покалечит, а сделает тебя сильнее.

Таковы герои Тутуолы, таков был он, крестьянский сын, ставший самым знаменитым африканским писателем задолго до того, как мир со смесью возбуждения и брезгливости принялся читать Марлона Джеймса. Перевод Андрея Кистяковского восхитительно хорош.

Забавная сказка мне попалась, интересная и необычная. У каждой страны есть свои легенды, предания и сказки, и я очень рада, что познакомилась со сказками Африки. Вождь на протяжении десяти дней рассказывает удивительные приключения, что с ним происходили, как он искал сокровища. Все его рассказы происходили вечером, под песни и пляски. Не сказала бы, что эти сказки поучительные, они немного "злые" что-ли. Герои сплошь отрицательные, агрессивные, ленивые и жадные. Даже главный герой был ленивый и искал легкие деньги, не хотел даже напрягаться. Книга короткая, написана легким, простым языком, автор как-будто напрямую с нами общается.