"Додж" по имени Аризона

— Ты вот что, — говорю, — позаботься, чтобы до вечера все при деле заняты были. Придумай что-нибудь… чтобы и не вымотались, и на мысли лишние времени особо не находилось.
— Понял, командир.

— …и з-запомни, Сергей, пытаться заставить дракона сделать что-нибудь — это один из способов самоубийства, причем не самый приятный.

А то я уж и сам от ваших постных лиц приуныл. Вы ж у меня орлы, так и смотрите… соколами. И вообще — нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики.
— А мы большевики? — Гвидо спрашивает.
— Нет, — отвечаю. — Вот возьмем, тогда и посмотрим. Насчет первичной партячейки.

— Еще никому, — заявляет рыжая, — не удавалось укротить дракона. Только самые великие черные колдуны иногда подчиняли их себе.
— Ну вот, — говорю. — Ты же сама себе противоречишь. С одной стороны — никому, а с другой великим черным. Не бывает так. Тут либо — либо: либо никому — либо кому-то, а раз кому-то можно, значит, и мы можем попробовать.

Шаркун на меня недоуменно воззрился — а у меня рожа каменная… вулканического камня, потому как краснеет изнутри постепенно. С минуту друг дружку взглядами мерили, а потом как расхохотались одновременно — лошади у соседней коновязи забеспокоились.

— Это, — спрашиваю, — форма полевая?
Рыжая носик гордо вздернула, и от этого еще смешнее стала выглядеть.
— Это, — отвечает, — моя боевая форма.
— Что боевая, это я вижу. Дыр, как будто с трех убитых уже сдирали. В общем так, — говорю, — феодалочка, хочешь на себе блох разводить — дело твое, но металлолом этот сними и спрячь подальше и поглубже. А еще лучше — в керосин окуни, пусть хоть ржавчина отстанет.