Мягкая машина. Билет, который лопнул. Экспресс "Сверхновая"

Дела я проворачивал с Египтянином. Мое Время отрабатывалось. Он сидел, потягивая густой зеленый напиток, в мозаичном кафе с каменными полками вдоль стен и сосудами, наполненными разноцветными сиропами.
— Мне нужно надоить Время, — сказал я.
Он взглянул на меня, глаза его пожирали эрогенные зоны. Его лицо испытало эрекцию и стало лиловым, и мы вышли на пустырь позади кафе, совершенно голые.
Белые люди убивали на расстоянии. Вы ведь не знаете ответа?
Каждое лицо отмечено поддатской печатью “Трака”: «Смерть, вступай в свои права».
— Ни в жисть никто так не бредил танцульками, как Ред.
— Потанцуем, — сказал он.
Рецепт на дерьмо: «Вот то, что вы просили, сэр», — и. я увидел, что он заряжен под завязку. С кромки поля вновь в Москву на Ликвидацию. Дела я проворачивал с Жуликом. Печать “Трака” — в каждой почке. рецепт на Густой Напиток. Глаза его испытали эрекцию и стали миазмами, превратившись в наркоманов с пустыря. Мое время отрабатывало свои последние черные песчинки.

Унылые голоса лемуров шелестели в стенах безмолвных обсидиановых храмов в стране черных лагун, древнем гибнущем царстве Юпитера — при свете вечной луны сквозь огромную паутину в разрушенных внутренних двориках плыл пахнущий черной ягодой дым — призрачные руки у разбитых окон ткали воспоминания о крови и войне в каменных обличьях — У окаменелых изваяний, на бескрайних, дочерна обугленных равнинах стоит хозяин павших воинов — Бессловесный взгляд черных как смоль глаз обращен к горизонту вечности — с упорством, взлелеянным миллионом лет, он ждет рассвета, который не наступит никогда