Сочинения в двух томах. Том 2. Эссе, статьи, рецензии

Во время своего пребывания в Бирме Джордж Оруэлл становится свидетелем мрачной сцены.
Человека приговорили к высшей мере наказания. Мы не знаем, что он совершил и почему ему вынесли такой приговор. Мы ничего не знаем о том, что могло побудить его нарушить закон. Вместе с автором мы видим человека, которого собираются повесить.

Это короткое эссе можно рассматривать как аргумент против смертной казни. Автор показывает, наводит камеру крупным планом, а не пытается кого-то убедить или переубедить с помощью слов.

Присмотримся внимательнее к моменту, когда в последний день своей жизни приговорённый избегает лужи. На пути к виселице он все еще полон жизни.
Эпизод с лужей влияет на автора так, что он понимает, что значит уничтожить здорового, сознательного человека.
Cобака становится единственным существом, которое, кажется, не стесняется выразить сочувствие обречённому человеку.
В другом контексте лужа и собака могут быть незначительными деталями. Однако в этой рассказанной очевидцем истории они приковывают наше внимание и делают разворачивающуюся перед глазами сцену ещё более драматичной.

Некоторым сторонникам смертной казни или людям, которые полностью не уверены, что это всегда неправильно, кажется, что высшая мера будет использоваться только против людей, повинных в массовом насилии. Однако существует риск, что власть, любая, может обратить этот инструмент против тех, кого она по тем или иным причинам считает своими идейными противниками.

Этот очерк во многом автобиографичен. Случай, описанный в нем, произошел с Оруэллом во время его службы в колониальной полиции в Бирме. Автор еще неопытен и находится в процессе формирования своих политических взглядов и своего видения мира.

Вот как он говорит о себе. В то время я «был молод, малообразован, в проблемах своих вынужден был разбираться сам…»

Хотя он является винтиком в машине британского владычества в регионе, он, по собственным словам, все больше склоняется к осуждению этого владычества. Рассказчик понимает, что местные люди, вот, кто заслуживает сочувствия.

То, что его интересует мнение местного населения, находит выражение в случае со слоном.

Животное, из-за начавшегося периода полового возбуждения, разбушевалось и натворило дел. Потом слон, кажется, успокоился. У Оруэлла, который приблизился к месту действия, в руках винтовка. Собравшаяся толпа ждет зрелища.. Дальше можно вспомнить чеховское «ружье обязательно выстрелит».

Рефлексия Оруэлла показывает, что им движут разные соображения, но главное из них - - опасения потерять лицо. Автор готов на все, чтобы только не стать посмешищем в глазах местных людей. Он понимает бессмысленность всего происходящего, но ничего не может поделать. Ему приходится играть роль до конца, какой бы нелепой она ни казалась. Он сам приговорил себя к этому, приехав в Бирму и послав за оружием.

Слон выступает аллегорией на империю, которая даже сильно ослабшая может еще какое-то время держаться на плаву. На самом деле иносказательное прочтение - - большой плюс (по крайней мере, для меня). Благодаря ему, можно не слишком переживать из-за предназначенной слону судьбы. В смысле не воспринимать это буквально.

Это то, что на поверхности. Но текст глубже. Не просто конкретный случай, а размышление о тирании в широком смысле и ее, как несложно догадаться, негативном влиянии на человека. Оруэлл пишет, что превращаясь в тирана, «белый человек наносит смертельный удар по своей собственной свободе, превращается в претенциозную, насквозь фальшивую куклу, в некоего безликого сагиба - европейского господина». Относится это высказывание ко всем людям, хотя, конечно, понятно, почему Оруэлл говорит о европейцах. Вообще, читая, надо помнить, что написано эссе уже давно.

Мне понравилась честность автора. Он не пытается казаться «хорошим» и честно рассказывает о своем опыте. Например, он говорит о своих переживаниях, и лишь мельком упоминает о кули, ставшим случайной жертвой слона.

В завершение процитирую одну свою подругу: «У каждого свой слон, внешний и внутренний». Мысль, которая заслуживает дальнейшего развития.

Цитата:

Впечатление: Это для меня книга в книге, точнее рассказ. Сам рассказ входит в сборник «Хорошие плохие книги».
Изначально я начала читать Шона Байтелла «Дневник книготорговца», и в ней я нашла очень много отсылок к рассказу Дж. Оруэлла, вот нравится мне его слог написания, ничего тут не сделаешь и так сказать о книгах, может только истинный ценитель. По воспоминаниям понятно, что переживал автор и какой спектр эмоций он испытывал к книгам и работе с ними.

Читать/не читать: Чтение абсолютно легкое и небольшое, читать

Лучшая книга Оруэлла.

Помнится, после прочтения "Скотного двора", я была возмущена этим автором до белой пены у рта и зарекалась читать его впредь. Но однажды мой очень хороший знакомый сказал мне: "Почитай, зная твою разумную толерантность, ты его поймёшь. Почитай." Кроме того, сам Оруэлл писал о том, что именно гражданская война в Испании сформировала его политическое мировоззрение.

Итак, я почитала. И я поняла.

Книга эта автобиографична, Оруэлл пишет о днях, проведённых им на полях сражений в Испании в период гражданской войны в качестве иностранного добровольца, своём ранении, участии в вооружённых столкновениях в Барселоне и бегстве из страны.

Сам Оруэлл делит свою книгу на два блока. Главы о военных буднях. И главы о политической подоплёке этой войны, в которых автор делает пометку, что читатель, не интересующийся этой составляющей может их пропустить. Я, естественно не просто их не пропустила, а посчитала самыми важными, ибо, как замечает и сам автор, невозможно полностью понять, что же происходило в Испании 1936-1939 годов без погружения в её политику того времени.

Война - это всегда страшно. Это всегда ужас, боль, смерть и грязь. Ужасно, когда людям приходится защищать свою страну от иностранного вторжения. Но война гражданская ужаснее во сто крат. Где твой враг - брат и друг, с которым ты говоришь на одном языке, живёшь в одном доме, делил хлеб, ходил в одну школу. Гражданская война, по моему глубокому убеждению, похожа на семейный конфликт с поножовщиной на почве разницы в мировоззрении и политических предпочтений.

К 1931 Испания как неограниченная монархия изжила себя. 14 апреля последний король Испании Альфонс XIII бежит из страны и вплоть до 1936 года страна находится в состоянии раздираемого на части пирога. Ни один кандидат, выигравший парламентские выборы, укрепиться во власти не может, соответственно, постоянно ухудшается положение народа.

Основными политическими движениями к 1936 году в Испании были коммунисты, фашисты и анархисты. Надо понимать, что фашисты, представленные сначала Хосе Антонио Примо де Ривера и позднее Франсиско Франко, выступали сначала за восстановление монархии, позднее за установление военной диктатуры. Несмотря на слабую поддержку Испанской Фаланги народом, фашисты оказались группой наиболее многочисленной, но основной перевес в этой гражданской войне у фашистов оказался за счёт поддержки партии регулярной испанской армией, Италией и Германией.

Другие крупные европейские государства - Англия и Франция - оказать поддержку Испании не могли, боясь спровоцировать уже порядком окрепший союз Германии и Италии. Однако, напомню 36-ой год, что есть такое фашизм у власти уже всем ясно-понятно, потому, постоянно балансируя на тонкой грани, максимум, что могла себе позволить Англия - гулять военными кораблями по средиземноморью, вести активную антифашистскую пропаганду в собственных сми и делать вид, что не замечает бесконечных протоков английских добровольцев, утекающих из туманного Альбиона на Испанские поля сражения с фашизмом.

Об этой политике невмешательства, о военных экспертах, которые ни разу близко не видели окопов и едва ли могут найти Испанию на географической карте пишет Оруэлл в "Памяти Каталонии". Пишет пока просто с сожалением и сарказмом, ярость к такому поведению в произведениях у него появится позже, много позже.

Итак, против фашизма в Испании 1936-ого года сражаются бок о бок коммунисты и анархисты, оставшиеся не только без поддержки живой силы, но и без поставок оружия из вне. В одну из таких совместных бригад ополчения приезжает и Оруэлл. Здесь он без прикрас рассказывает о том, что эти формирования практически не имели в своём составе профессиональных военных, о том, что в принципе эти формирования зачастую состояли из мальчишек немногим старше 15 лет, о нехватке вооружения и плохом его качестве, но тем не менее имеющих сильный боевой дух и стремление сражаться за республику всеобщего равенства и социализма.

Однако, к удивлению Оруэлла, правое дело борьбы с фашизмом разбивается о непримиримые политические разногласия между недавними союзниками. Коммунизм здесь сталинский, анархизм - большивистско-ленинский. Нет пока разницы для русского читателя, но гораздо яснее, когда троцкистский и антисталинский, правда же?))

И пока коммунистов с риторикой "Сначала война против фашизма, потом социалистическая революция" поддерживает поставками оружия СССР всё логично и хорошо, с чем соглашается и что отмечает и сам Оруэлл. Но как только разногласия союзников становятся резко полярными, как только умирающих против фашизма анархистов объявляют их пособниками, весь антифашистский фронт летит к чертям собачьим.

Понятно, что всё это порешали где-то там в верхних слоях политической атмосферы. Понятно, что рядовые коммунисты как и рядовые все остальные анти-фашисты не считали друг друга врагами и предателями, но, увы и ах. Когда в союзниках согласья нет, к власти приходит генерал Франко.

И вот с этого самого момента ярость Оруэлла в отношении коммунистического движения, всего, а не только коммунистического движения Советского Союза, если и не разделяется мной, как читателем, но как минимум становится понятна.

Безусловно, ретроспективно обвинить ни Англию, ни Францию, ни СССР не представляется возможным, ибо у каждой страны своя линия внешнеполитического поведения и естественно, как бы цинично это ни звучало, каждый в первую очередь продвигает свои интересы. Но при этом очень сложно остаться объективным, как пишет и сам Оруэлл, когда по тебе ползают окопные вши и 15-ти летнему мальчику не умеющему толком стрелять рядом с тобой оторвало бомбой ноги, а твоего друга, приехавшего сражаться против фашизма, без суда и следствия сажают в тюрьму, обвиняя его в пособничестве фашизму.

P.S: О непростой жизни обычного, гражданского населения, о потери веры в дело революции и попытках вести нормальную жизнь в период гражданской войны в Испании 1936-1939 годов, о попытках продолжать любить и читать книги на руинах разрушенной Барселоны пишет мой любимы Руис Сафон.

Прочитала давеча (полчаса назад, но "давеча" красивое слово, удобное для подводки) книгу эссе Оруэлла. Там далеко не всё. Просто увлеклась (заново) испанской гражданской войной, читаю испанцев. Получается пока не очень. В тени Альгамбры одолеть не смогла. Очень много социалистической пропаганды, очень мало описаний быта (ради чего и читаю). Зато, в принципе, лишний раз подтвердило, как манера Михаила Кольцова отличается от общесоциалистической. Что у него - сугубая критика республиканской армии, издёвка под видом восхвалений. Да, я заодно читаю (и пишу временами рецензию) "Испаский дневник" Кольцова. Но там два тома, по тысячи страниц каждый, не факт, что я смогу дочитать. В лесной глуши - пока читаю, не факт, что добью, хотя написано хорошо (хотя вообще не про войну, даже близко нет). Но милый рецензент образца 2011 года в рецензии на сто слов проспойлерил мне убийцу. Пока кинула жалобу, чтобы там поставили отметку, но до сих пор мучаюсь негодудением. Вообще в планах очень много испанских книг (включая даже детскую фэнтезю).

Эссе Оруэлла взяла ради того, чтобы прочитать "Воспоминания о войне в Испании", заодно прочитала и другие. Всё оно - как-то зря. "Воспоминания" - плохие сортиры в Республиканской армии; английские пацифисты, которые были против войны, вдруг стали агитировать за войну в Испании, а теперь выступают за открытие второго фронта (эссе 42-го года, алё! Разумеется, уже в 36-м любого пацифиста стали интересовать вопросы выживания, если к власти придут что фашисты (нацисты), что коммунисты, любой пацифист начнёт отстреливаться, если речь идёт о его жизни), рабочий класс победит.

В какой-то момент я поняла, что вся суть Оруэлла - это конечные страницы эссе, в остальном он занимается скучным пересказом и просто тянет время. Рецензия на Змятина "Мы" - явно, что именно оттуда Оруэлл взял структуру "1984", так как все пересказанные им элементы - именно те, что он потом использует. Толстой о Шекспире - пересказ плюс "да Шекспир не мыслитель, но он художник". Лев Толстой - сифилитик, блин! Возьми его аргументы и согласись. А ещё лучше - разнеси примерами. Нет, пересказ и последняя мысль. Мне кажется, что в этом суть социалистических взглядов Оруэлла. Он был неглупым человеком, но в какой-то момент, будто останавливал сам себя, не размышлял глубже, не пытался развить эту мысль. Например, рецензия на "Майн Цветочки". До чего интересная мысль в конце, что Ги...ер дал людям взамен лозунга "Достойно и хорошо жить" лозунг "Красиво умереть". Какие интересные идеи можно было бы из этого вывести. Какое исследование "героизации культа смерти" и развенчание пафоса можно было бы устроить. Но увы, мысль эта в конце и завершает эссе.

Я прочитала эссе о Дали очень давно, где-то в году одиннадцатом (тогда же, когда полуизвестный рецензент спойлерил хороший испанский детектив). И уже на тот момент меня преследовало ощущение "что-то не то". Сейчас я попытаюсь сформулировать.

Большая часть эссе-рецензия (я себе представила, как, если стану известной, мои рецы выпустят отдельным изданием. Дорогие школьники, если вас это заставят читать, крепитесь, помните, что мысленно я с вами) посвящена пересказу шокирующих эпизодов "Тайной жизни Сальвадора Дали" и размышлениям о том, насколько художник неподсуден обычной морали. Как считаю, "Тайная жизнь" сильно уступает "Дневнику одного гения", это информация не очень нужная для дальнейших размышлений, но, считаю, школьники будущего должны её знать. Оруэлл приходит к выводу, что художники требуют себе привилегий Духовных пастырей, то есть, чтобы их не судила толпа. При том, художник, насколько бы он ни был талантливым, остаётся гражданином, и в случае преступления его тоже должны судить. И нельзя запрещать искусство, но отвратные поступки должны быть названы отвратными.

И вот в этом и проблема и эссе, и самого Оруэлла. Он не задаёт вопрос: зачем Дали о себе это рассказывает? О том, как ударил в детстве сестру, как столкнул малыша с моста. Вернее, ответ существует, но он из того же разряда "голый король", что и предыдущие попытки описать отношение Толстого к Шекспиру (то есть без попытки понять причины ненависти Толстого к Шекспиру и принятие на веру слова "русского зеркала" об отсутствии психологизма у Шекспира, когда всё с точностью до наоборот - это русский бородатый, босоногий классик сводил людские характеры к сериальным шаблонам, когда у Шекспира целая россыпь сложнопонимаемых страстей). При том, как и говорила, я не собираюсь отказывать Оруэллу в уме. Он заметил подражание Дали (стилю рисунка) началу двадцатого века. И сказал, что Дали всего лишь иллюстратор, который пытается шокировать публику, чтобы получать денег от рантье и буржуазии (немного социалистического лексикона - по вкусу).

И проблема Оруэлла не в недостатке ума, а в зашкаливающей наивности. Будучи сам порывистым человеком, он полагает, что Дали рассказывает о реальных событиях или о собственных фантазиях, зная, что за такое платят. Он не может представить холодный циничный ум, придумывающий карту нафантазированных преступлений, чтобы скрыть то, чего человек реально боится и стесняется. У самого Дали, кстати, это тоже есть, не помню подробностей ("Тайную историю" слушала в аудиоформате и очень давно), но суть была в том, что малыш Сальвадор изображал одну фобию, чтобы скрыть настоящую.

Пять лет Дали якобы встречается с влюблённой в него девушкой, обещая бросить её в указанный срок и исполняет обещание. Айяйяй, какой мерзавец. Об этой его "невесте" (так в те времена в Испании называли гёрлфренд) вспоминает и сестра Дали. Про эти отношения сестра больше не распространяется. Верю ли, что Дали бросил девушку? Не очень. Встреть я это у любого другого человека, была бы уверена на все сто, что девушка просто нагло бросила чувака, который сейчас похваляется, какой он негодяй и как он её, и через колено, броском через спину... В случае с Дали правда могла быть и иной, например, девушка могла поставить вопрос ребром "Давай трахаться" и Дали тогда действительно мог бы её бросить по надуманному предлогу. Вы верите, что девушка будет встречаться с мужиком пять лет без брака (и намёков на него) и без секса? Даже петтинг описан, как "я валил её на землю и целовал", так что, возможно, там и петтинга не было. Вот что с Лоркой у Дали был петтинг у меня даже есть худо-бедно доказательства, но это оставлю для художественной книги. Да, давайте перейдём к сексуальности, включая гомосексуальность или её отсутствие.

Оруэлл пишет, что до двадцати девяти лет Дали был, считай, импотентом. Надо проверить, конечно, английский оригинал, но охотно верю, что Оруэлл употребил именно это слово. Мы переходим к вопросу, который овеян мифами сильнее, чем гомосексуальность в викторианском обществе. А именно к асексуальности. Хотя Оруэлл и упоминает мастурбации Дали (о которых тот орал на каждом углу), всё равно употребляет странное слово "импотенция". Асексуальность не является синонимом аскетизма, это то, что не понимают и не признают даже сами асексуалы. Нежелание вступать в половые отношения с другими людьми, животными, предметами не предполагает импотенции. Но при этом, учитывая, что любая сексуальная деятельность не вызывает отторжения (не большее, чем любая иная), то взгляды у асексуалов на секс обычно бывают очень широки. Чем и пользовался Дали, отлично шокируя наивных обывателей. Думаю, опиши он в подробностях, как наблюдал (мастурбируя), Галу, занимающейся сексом с другими, это шокировало бы людей и того больше. Но это уже реальность. Реальность, в которой можно сознаваться в обществе, где это будет воспринято так, как нужно. То же и с гомосексуальностью. Оруэлл удивляется, почему и этого порока у Дали нет. Вроде тот вполне мог бы себе такой приписать. Кстати, в "Дневнике" Дали напишет главу о том, как в детстве был влюблён в мальчика Бучекаса, с которым постоянно целовался. И хотя в главе дальше встречается малышка Гала, Дали убивает Бучекаса шпагой, а сама глава носит название "Воспоминания, которых не было", я реально видела, как всё воспринималось за чистую монету. Нет, сама я на все сто уверена, что символическим языком тут описан Лорка, с которым у Дали были очень сложные отношения, но опять же - всё оставлю на потом. Тут важнее то, что гомосексуальности Дали боялся, видимо, самого себя полагая "немужчиной", раз оставался девственником до двадцати девяти лет. Вот в то, что классический секс у него был только с Галой, я верю, это не только его слова, но и многих других. Вот в 70-х Дали мог бы признаться и в гомосексуальных связях, тогда наступала к этому мода. Разумеется, он бы добавил к этому личных извращений (скорее всего, придуманных), уверяя, что только так и ложатся с мужчинами в постель настоящие художники. Но в 70-х сексуальная активность у него уже точно была не на уровне пропаганды новых девиаций.

И в этом причина поверхностности эссе. И самое жуткое - выводов, которые делает Оруэлл, полагая, что нечто лежит в глубине разложения общества (буржуазного общества!), что на такое отвечают деньгами. Чуть-чуть попытки раскрыть смысл написанного и Оруэлл бы понял, что эти "воспоминания" просто никто не воспринимает всерьёз. Оруэлл шокирован тем, что при воспоминание о мочащейся стоя женщина сопровождается упоминанием, что струя задела её туфли. Он не может предположить, что всё это игра. Дали выстраивает художественную картинку, читатель считывает её. Его поза "я пнул сестру ногой в голову" не шокирует именно потому, что попытайся он пнуть кого-то так же сейчас, от него бы все отвернулись. Это игра. Быть может, некоторые из шокирующие событий его детства и отрочества реально случились (будем честны, если бы студенты оттаскивали бы его от девушку, которую бы тот избил до крови, об этом бы было во всех мемуарах, да и отношение к Дали было бы в студенческой среде соответствующим), но вот его поза "восхититесь ими, как я восхищаю", это уже игра. Его "мемуары" - это попытка испугать (кто будет читать скучные мемуары иначе?) и сыграть в нечто по своим правилам. Причём не факт, что эти правила хоть как-то определены. Он просит привилегий Духовного пастыря не себе, а своим произведениям. Да, свою жизнь он тоже превращает (в силу собственных умений) в произведение. Но это не означает, что он будет есть на обед детей. Он подкупает не тем, что он кого-то пинал и ему это простили, как художнику, а тем, что он играл в детстве, играет и сейчас. И публике просто хочется быть такой же - так же беззаботно играть (то, что он создал у себя в Фигерасе империю и даже назначал слуг министрами - это самая обалденная игра в мире).

В этом проблема в Оруэллом в самом корне его существа. Он не понимает, что человечество глуповато. Он считает эту глупость чем-то вроде животного или тупости хитроватого лавочника. Но на самом это глупость ребёнка, который будет рукоплескать самому храброму в детской, кто снимет штаны и продемонстрирует взрослым зад. Наверное, собственная наивность Оруэлла много раз обламывала его самого, почему он стал считать всех вокруг умными, серьёзными взрослыми. Нет. Даже "красивая, героическая смерть", на которой построил свою привлекательную идеологию основатель нацизма - это то же детское желание выделиться, принести себя в жертву. И вот это непонимание, почему бравирование Дали своей гадостностью, заставляет общество аплодировать, заставляет Оруэлла считать общество кошмарным. Нет. Если бы выяснилось, что Дали реально кого-то избил, общество его бы ругало. Но когда человек сам про себя рассказывает, как он кого-то красиво раз с колена, и всё это из-за художественного темперамента и при этом рассказчик хитро улыбается, то да, каждый понимает, что это игра. Общество обладает множеством пороков, не стоит приписывать ему сверх того, когда людям просто хочется поиграть.

✎Общее впечатление от книги. Живо, легко, интересно о буднях человека в армии и не только.
✎Свои ощущения. Буквально недавно я закончила читать книгу, в которой тоже освещаются темы революционной борьбы в Испании.

Как судьба решила еще глубже погрузить меня в эту тему.
Я не читала Оруэлла до сего дня. Вероятно, поэтому мне не с чем сравнивать его автобиографические записки. И у меня есть стойкое ощущение, что именно данное произведение является правильным началом знакомства.
Безусловно, тема революции и военного периода не может быть легкой априори. Однако, Оруэллу удается с иронией и специфичным юмором вести читателя по романтичным тропам боевых сражений. Читатели вправе задаться вопросом, честно говоря, его задает даже сам автор

Удивительно, правда, как легко можно отвечать на сложные вопросы, не вникая в суть происходящего. Мне кажется в наше время, с приходом технологий, на подобные вопросы ответы остаются теми же.
Но вернемся к описанным сценам сражений и бытовых тягот. Каким-то волшебным образом, я не ощущала страха перед описанными сценами. Иван Литвинов (а именно в его озвучке я слушала книгу) смог передать характер Оруэлла и его манеру «говорить» с читателями через написанные заметки.

Я даже открыла электронную книгу, дабы перечитать некоторые фрагменты.

Книга увлекла меня и редкое явление – прослушивание проходило на скорости 1,2. Торопиться не хотелось. Оруэлл умело погружал в политические распри, не перегружая читателя.
Читать или не читать? Сложно мне подтвердить мнение читателей в части совершенно другого Оруэлла представшего на страницах Памяти. Однако, смело могу советовать к прочтению книгу.

Первый роман этого автора для меня, который я не дрогнувшей рукой оценила на отлично. Замечательная книга. Вот просто изумительная. Это воспоминания такие какие они есть. Это кусочек прожитой жизни. Это полгода, прожитые в Испании. Это время Испании в крови. Это откровенный и искренний рассказ и взгляд изнутри на все события в тот период. Возможно не такой уж и объективный, но у Дж. Оруэлла получилось поведать настолько проникновенно и пронзительно, что ему охотно веришь. Даже более того - очень остро все это чувствуешь. Как будто все нарисованные им картинки оживают и приобретают объем. Я задохнулась от этой непреходящей боли и тоски, которая сочится со страниц, как в то время текла кровь рекой. Меня передергивало от жизненной несправедливости. Я злилась на весь этот мир вокруг и человеческую глупость и подлость. Я скрежетала зубами, читая про политику и все ее омерзительные ходы. Это грязно, это тщетно, это все суета сует и вместе с тем люди умирали, гнили в тюрьмах... И все равно верили в лучшее.

Серые и мрачные тона, жуткий холод, грязь, кровь, экскременты... И все это ради чего!? Чтоб потом жить не лучше, а то и хуже? Почему стремление людей к равенству и свободе заранее обречено на удачу? Откуда в людях берется все это низменное дерьмо? Откуда столько мерзости, свирепости и злости? Почему тут и там вспыхивают очаги войн? Почему так сложно постараться услышать друг друга? Где человеческому обществу найти столько мудрости, чтоб во все всем мире был МИР (простите за тавтологию)? И кто даст гарантию, что в любой момент над нашей с вами головой не взорвется бомба? Вот так неожиданно. Там где, казалось бы, сейчас все безоблачно, тихо и спокойно...

Замечательный сборник небольших эссе-зарисовок об английском характере. Такая своеобразная попытка взглянуть на самих себя глазами иностранцев. Кажется, не забыт ни один пункт программы - английский язык, политические взгляды, классовые барьеры и некоторые традиционные черты (хотя нет, знаменитое чувство юмора Оруэлл почему-то обошёл), плюс немного рассуждений о будущем (сегодня можно смело сказать - достаточно прозорливых). Всё это описано просто, легко, иронично, хотя формат, к сожалению, не позволяет развернуться во всю мощь. Что радует - со здоровой самокритикой. Многие недостатки менталитета и общества, как по мне, выглядят даже надуманными, но англичанину, наверное, виднее. Впрочем, недостатки описываются рассудительно, без грамма самоуничижения и преклонения перед иностранным, что так характерно для постсоветского пространства, к сожалению, а патриотизм не лезет в глаза, не размахивает флагами, не орёт о своём превосходстве, а выглядит очень милым и каким-то уютным, словно английская провинция в классических романах.

Отдельно хочу отметить еще два эссе, не вошедших в "Англичан" (в том виде, в котором они висят на местной полке): "В защиту английской кухни" и "Чашка отменного чая". Если вы считаете, что английская кухня невкусная, скучная и сильно отстает от континентальной - вам сюда.

Обычно я не пишу рецензии на небольшие произведения, но это что-то! Я снова убедилась в том, что Оруэлл — гений.
Как вы думаете, что общего у Льва Толстого и Джорджа Оруэлла? Оба — гениальные публицисты. А их этические взгляды схожи между собой и близки мне.
В коротком эссе автору удаётся написать не только о гражданской войне в Испании, но и о войне в принципе.

Вещий Оруэлл пишет о вечном:

В этом эссе высказываются мысли, которые позднее будут использованы в последнем романе автора "1984":

Оруэлл пишет так просто и понятно, а от того ещё страшнее:

Далее идёт просто невероятная мысль про рабов. Признаюсь честно, я об этом не задумывалась. И в этом весь ужас:

У меня всё очень плохо со всемирной историей и я вспомнила только два имени. И вот:

Мне хочется цитировать писателя огромными кусками, а потому я просто рекомендую к прочтению.

Сначала несколько тезисов автора.
Про качество детской литературы (хе-хе, знал бы он истории про зомби-деток и путешествия какашки....)

Про циничную победу золотого тельца над религией (такие накладные наверняка и сейчас в ходу)

Про вкусовые претензии и реальность ( как гласит одна из сносок, Дэлл Этель — английская писательница, сочинительница популярной беллетристики. Сочинительница беллетристики. Вот кого сейчас в своей массе и читают, и читали, да.)

Про потребление детективов (я вот тоже так делаю и искренне не понимаю недоумения автора эссе по этому поводу - почему нет, почему все должно быть лишь по его строгом представлении о высшей литературе, к чему эти ярлыки?)

Теперь мое мнение. С одной стороны, он, несомненно прав в своих констатациях фактов. Но с другой стороны, позерство и выпячивание интеллектуально-литературного превосходства налицо. Да, общество таково каково оно есть и лишь малая толика лиц с действительной, а не мнимой заинтересованностью будет погружаться в серьезные философско-рассуждающие трактаты об упадке нравов и утопических мечтах об идеальных отношениях. А иногда те произведения, которые современники считали "глупейшей беллетристикой" сейчас позиционируются как жемчужины классики и изучаются в образовательном процессе. Парадокс. Отсюда вывод - рук опускать не надо, а хороший автор найдет своего читателя всегда.
И по поводу любви к книгам и зависимости от профессии книготорговца:

Мне кажется вряд ли кто-то в современном мире целенаправленно собирают книжную библиотеку . Мой дедушка фанатично собирал художественную литературу без разбору, меняя их на макулатуру, обменивая у знакомых, но эта библиотека сейчас ушла вся обратно, в макулатуру и переработку. Жаль, но это так, никому большая часть этих книг не приглянулась и не понадобилась. У меня есть книжный шкаф, но подбираю литературу я туда осознанно, из того, что мне хочется трогать, перелистывать, перечитывать. Ибо они немало стоят, занимают место и собирают пресловутую пыль. Так что даже не будучи книготорговцами, мы переходим на эргономичность приобретения бумажных книг....