Категория трудности

Как-то от книги, написанной и изданной ещё в советские времена, ожидалось скорее засилие победного пафоса взятия трудных вершин, торжества духа советского человека вообще и советского альпиниста-спортсмена в частности, и прочего политизированного. Каюсь! Ибо ничего такого в книге нет. Практически совсем нет. И если где и употребляются термины "советский альпинизм" и "советский альпинист", так совсем не в плане противопоставления альпинизму капиталистическому или тем паче империалистическому.

Скорее наоборот, книга пронизана откровениями автора о всякого рода происшествиях и трагедиях, постигших именно советский альпинизм. Автор совсем без прикрас и самолюбования описывает разные трудные случаи и ситуации на Горе (неважно как она именно называется — пик Ленина или пик Победы или Хан-Тенгри...) и рассказывает о поведении Людей. Причём совсем не всегда в победном или просто в оптимистическом плане, но и критические ситуации и неоднозначные поступки опытных альпинистов тут тоже есть (правда с сохранением инкогнито провинившегося). Отдельной вымораживающей душу нотой звучит в книге рассказ о трагедии с советской женской сборной командой, погибшей всем своим составом в середине 70-х на склонах пика Ленина (при том, что там же и тогда же погибла и жена Шатаева...)

Второй смысловой частью повествования являются рассказы автора о двух поездках в Соединённые Штаты Америки в составе наших альпинистских делегаций. Рассказы эти привлекательны опять-таки тем, что в них напрочь отсутствует политическая составляющая (а ведь это самый разгар советского могущества и величия), но зато тепло и уважительно говорится об американском альпинизме и о приёме, оказанном принимающей стороной. Ну и, конечно же, восхождения — на знаменитый пик Эль-Капитан и на не менее знаменитую Мак-Кинли (причём на последнюю в альпийском стиле всего за 4 дня — знай наших!).

Книга не только позволила скоротать время в ожидании нового последнего в сезоне 2015 года забега в Долгой прогулке, но и просто читалась с должным интересом и порой даже с нетерпением — нечастое свойство для книг подобного рода. Спасибо автору!

Меня очень давно интересует тема гор, восхождений, походов, вот такого рода экстрим мне очень нравится. Хотя я сама для себя решаю, что не могу сейчас оставить детей и пойти куда-то, где можно умереть, но в своих снах я регулярно восхожу на вершины. Поэтому, наверное, мне так понравилась книга Владимира Шатаева "Категория трудности".

Книга небольшая, в ней всего 208 страниц, но тут есть всё: и история того, как сам Владимир Николаевич пришёл в альпинизм, и рассказы о невероятном мужестве людей, которые, только спустившись с 7000-ной высоты и едва отдохнув, развернулись и пошли обратно на гору спасать попавших в беду коллег, и о болезни разрядомании, когда человек просто оставил больного товарища в палатке одного, а сам поспешил на вершину, чтобы получить заветную отметочку в книжке. Много внимания автор уделяет и женщинам-восходительницам, их рвению и настойчивости, желанию добиться всего так же, как мужчины, доказать себе и миру, что они достойны уважения. Последняя глава книги пропитана болью, ведь она о любимой жене Шатаева, смелой и мужественной Эльвире, собравшей команду женщин-восходительниц, покоривших вершину, но, к сожалению, навеки оставшихса в горах. Читать эти строки без слёз невозможно.

На протяжении всей книги Владимир Шатаев делает разные попытки ответа на вопрос о том, зачем люди ходят в горы. Материя эта необъяснимая, но понятная каждому, как метко отметил один из героев книги.

Среди причин восхождения в горы он выделяет и практическую значимость альпинизма (для изучения гор нужно, чтобы кто-то доставил и установил на горе аппаратуру), и военный аспект защиты от нападений с гор (упоминаются вмёрзшие в лёд тела фашистов, которые хотели перейти Кавказские горы и нанести удар с неожиданной стороны), и зависимость от адреналина (он называет это "сладким страхом"), и стремление получить запись в разрядной книжке. Ответить на вопрос о причинах восхождения невозможно, и у каждого альпиниста ответ будет свой.

Описания горных пейзажей завораживают: с достоверностью участника событий автор рассказывает, что ад не тёмен, он бел и не имеет границ, когда ты идёшь по огромному плато высоко в горах, где не за что зацепиться глазу. Потрясает и детальное описание опыта собственного умирания. Да, в первой же главе Шатаев пишет о том, как лежал на снегу и в точности представлял себе, как будет выглядеть смерть, и как бессмысленно всё, чем он сейчас занимается, а так же о том, как невозможно было представить ту же мысль через какие-то 15 минут, когда товарищи подняли тебя и ты уже пилишь склон с полным понимаем того, что ты делаешь и зачем.

Это великолепная книга! Она поразила меня даже больше, чем книга Букреева, и абсолютно точно, я буду читать книги и других восходителей, и с новой силой зажглась во мне мечта тоже взойти... хоть куда-нибудь =)

Это, пожалуй, та книга, с которой нужно бы начинать знакомство с авторами-альпинистами и их «производственными романами». Эта книга находится в точке равновесия между документальной прозой ( Анатолий Букреев, Г. Вестон ДеУолт - Эверест. Смертельное восхождение ) и художественным произведением ( Юрий Визбор - Альтернатива вершины Ключ ). Здесь будут подробности, без которых невозможно описать «технику» альпинизма, и такие искренние описания природы, душевного состояния, отношения между людьми в горах.

Автор очень правдоподобно поведает своему читателю, что такое гипоксия на семитысячнике, как неожиданно сходят лавины, как подняться зимой на неприступную Ушбу. Очень подробно в книге разобраны моральные и этические вопросы в альпинизме. Нужно ли снимать с горы погибшего товарища или ему уже все равно, ведь он умер там, где ему было хорошо, куда он стремился всю жизнь? Как подняться на пик Ленина, зная, что на твоем пути будут как пунктир по склону лежать погибшие альпинистки во главе с твоей женой? Я не представляю, как чувствовали себя все те, что находились тогда в 1974 году на горе: знали, что девушки умирают, но ничего сделать не могли – погода не дала им шанса. А годом позже в группу по снятию тел с пика Ленина будет очередь из альпинистов, хотя каждый будет знать, что в ходе подъема вершины у них не будет – цель другая. Так что на этот этический вопрос у Владимира Шатаева есть ответ. Но не только благородству есть место на склонах. Будет вам пример и того, как ради одного человека группа будет из кожи вон лезть, лишь бы вовремя зайти на вершину. Да, и посмеяться будет где – чего только стоят галоши в качестве скальных туфель. Я бы сказала, что «Категория трудности» - то такие небольшие зарисовки, охватывающие ключевые аспекты альпинизма. Они дадут понять, что же имел ввиду герой Владимира Высоцкого в кинофильме «Вертикаль», когда рассуждал о том, зачем люди идут в горы:

- Слушай, что ты все время учишь, учишь, учишь… Ты зачем в горы-то залезла?

- На вас посмотреть, смелых и отважных. А то разные разговоры ведут: одни говорят «умный в гору не пойдет», другие «альпинизм – спорт смелых».

- Ну, а ты кого слушаешь?

- Я и тех, и других понемногу. Вот ты, например, что скажешь?

- О чём?

- Об этом.

- Что, в смысле – какая польза?

- Не польза, зачем лично тебе все это?

- Ну, для меня это удовольствие, разрядка. Нервы щекочет. А вообще, красиво…

- Ну хорошо, ты срываешься со скалы, ломаешь себе руки, ноги – удовольствия мало. Красоты особой я тоже в этом не вижу.

- Ну, мы говорим на разных языках. Ну зачем Амундсену нужен был Южный полюс? А Тенцингу – лезть на Эверест? То, что один увидел полюс, а другой поднялся выше всех, не принесло человечеству никакой практической выгоды. И, однако, люди сами объявляют их героями. В человеке заложена страсть: покорять, преодолевать…

- Преодолевать то, что мешает. Я понимаю это так: вот, если я живу в другой стране, мне мешает незнание языка. Я стараюсь его изучить, и этим преодолеваю препятствие. Но гору, в конце концов, можно обойти, зачем создавать препятствия искусственно? Какой-то бег с барьерами.

- Но не забывай, альпинизм – это все-таки спорт.

- Но вы же сами претендуете на что-то большее.

- …Свои обиды каждый человек - Проходит время - и забывает. А моя печаль, как вечный снег, Не тает, не тает. Не тает она и летом В полуденный зной. И знаю я, тоску мне эту Век носить с собой… Ты судишь о жизни однообразно. И препятствия, о которых ты говоришь, расположены как бы в одной плоскости, ну, по горизонтали. А в горах у человека появляются новые, неизвестные черты, неожиданные. Черты характера, души. Он живет как бы в ином измерении, по вертикали.