Мы так любим Гленду

Мы так любили Гленду, что предложили ей последнее нерушимое совершенство. На недосягаемой высоте, куда мы ее вознесли, мы убережем ее от падения, верующие в нее могут ее боготворить, не боясь позора: с креста не снимают живых.

Всё, что вызывает интерес, почти всегда полезно.

Литература и самолеты, какие потрясающие наркотики!

Поместив ее на недосягаемую высоту, мы убережем ее от падения, и верные почитатели будут и впредь поклоняться ей, не боясь, что образ ее потускнеет, ибо с креста не сходят живым.

<...> лента Мебиуса, переползание с одной стороны на другую, незаметное, поскольку границы между плоскостями нет и нельзя сказать, на какой из них находишься сейчас, быть может на обеих, и так без конца, – медлительнейшее, мучительное движение, ползком, там, где нет даже меры медлительности и страдания, а только само чувство движения ползком, медленное и мучительное.

Поскольку месть — тоже искусство, в поисках ее формы стремятся найти что-нибудь утонченно-прекрасное.

Но под теми же небесами Гленды один поэт сказал, что вечность влюблена в преходящие творения времени.

Из его уст мы услышали слова о том, что любая частность тоже имеет историческое значение и нечто столь неизмеримо важное, как изобретение книгопечатания, родилось из сугубо индивидуального и частного желания многократно повторить и увековечить имя женщины.

Мир фантазий моих так широк и разнообразен, что я сам не перестаю удивляться.

Не начинай самоистязаться, думаю, что настоящих истязаний достаточно.

Никогда мы не настигли бы желаемого, если бы предвидели, что наступит в ближайшее время.

Алана отдалась картинам с первобытной невинностью хамелеона, она переходила из одного состояния в другое, даже не подозревая, что есть зритель, который зорко следит за каждым ее движением и позой, наклоном головы, жестом, дрожью губ, делающих ее другой, свидетельствующих о внутренних изменениях, — там, в глубинах, где она, другая, всегда была Аланой, дополняющей Алану, — карты собирались в целостную колоду.

Живыми с креста не сходят.

такое важное в истории человечества событие, как изобретение книгопечатания, произошло благодаря естественному желанию мужчины повторять и повторять и увековечить имя женщины.

...литература и самолёты, какие потрясающие наркотики!

Случай с мигалас

Франка любит гулять с Лючо, у них одинаковая манера смотреть на вещи, будто слегка касаясь их взглядом, как пальцами.

Подобно восходящей модуляции, разногласия длились часами, наконец шли на уступки друг другу или приходили к временному соглашению.

Тут надо смотреть глубже, робко вставляет Лючо, не всегда просто понять, почему изменяют и почему убивают. В Чили — возможно, говорит Роберто, вы там все такие утонченные, а мы, из Ла-Риохи, — нож в сердце, и все дела.

Если мы здесь, так это потому, что нам нужно было отделаться от того, что было, и от тех, кто там был.

Память любит подшучивать над ее обладателями и умеет убедить их в достоверности замен и новых вариантов.