Жизнь в мелкий цветочек

Но я заметила, что, когда нет любви, женщина почти не стареет. Сердце её и тело включают режим энергосбережения, она будто хранится под стеклом равнодушия, не взрослеет, не меняется — ждёт.

А потом, когда любовь вдруг случается, она хорошеет — всегда! — но при этом начинает меняться и догоняет свой возраст. Это очень странное ощущение — ты, например, выходишь замуж девочкой с виду, хотя тебе уже под тридцать, а через пару лет обнаруживаешь себя взрослой женщиной. Вроде и не растолстела особо, но изменилась, потому что эти годы по-настоящему прожила, они не соскользнули с тебя, как пять предыдущих безлюбых лет, не стекли прозрачной водой, они изменили и душу, и лицо. Ты становишься уязвимей и тревожней, как всякий, кому есть что терять.

После многолетней осторожности, с которой берегла своё сердце, вдруг расслабляешься. Всё самое нежное, что прежде было запаяно в пластик для пущей сохранности, вдруг начинает дышать и жить — и увядать.

Счастливая женщина неотразима, потому что по-настоящему живёт, а не потому, что безупречно молоденькая. (Мы часто подменяем эти понятия, «красота» и «юность», автоматически говорим «ты помолодела», хотя на самом деле — «похорошела».)

Нет, влюблённое лицо не выглядит юным. Наоборот, каждая счастливая ночь проступает тенями, всё, что успела почувствовать и пережить, беспощадно отпечатывается на коже.

И тем не менее мы безумно боимся пустого сердца, ровного законсервированного существования. А вдруг я больше никогда не полюблю? — один из главных женских страхов. Ведь сколько лет я была счастлива, столько и жила по-настоящему. Ну, так кажется. Например, в возрасте от двадцати двух до двадцати пяти я прожила пятьдесят два дня, они все помечены в календаре, уместившись в восьми месяцах. Во все другие — между и после — меня не существовало. И теперь я иногда думаю, напрасно ли я растратила то бесценное время, или пятьдесят два ослепительных дня наполнили смыслом и эти, и последующие годы?