Хорхе Луис Борхес. Рассказы

Бог стал человеком полностью, но стал человеком вплоть до его низости, человеком вплоть до мерзости и бездны. Чтобы спасти нас, он мог избрать любую судьбу из тех, что плетут сложную сеть историй; он мог стать Александром, или Пифагором, или Рюриком, или Иисусом; он избрал самую презренную судьбу: он стал Иудой.

"Это уже происходило и произойдет снова, - сказал Эвфорбий. - Вы возжигаете не костер, но огненный лабиринт. Если бы здесь соединились все костры, на которые я восходил, они не уместились бы на земле, и ангелы ослепли бы. И это я говорил неоднократно". Потом он стал кричать, потому что огонь добрался до него.

Подобно всякому владельцу библиотеки, Аврелиан чувствовал вину, что не знает ее всю

С облегчением, покорностью и ужасом он понял, что и сам – лишь призрак, снящийся другому.

Еще в то же время все ждали раскрытия главных тайн человечества: происхождения Библиотеки и времени.

Нет такого интеллектуального упражнения, которое в итоге не принесло бы пользы.

Сон – наиболее таинственное из наших состояний. Мы отдаем ему третью часть жизни, но не понимаем его.

Стихи задевают нас когда в них угадываешь желание, а не отчет о случившемся.

В литературных обычаях также царит идея единственного объекта. Автор редко указывается. Нет понятия «плагиат»: само собой разумеется, что все произведения суть произведения одного автора, вневременного и анонимного.

Считается, что в каждом поколении есть по крайней мере четыре праведника, на которых незримо держится мир и которые служат его оправданием перед ликом Господа: один из таких людей был бы самым подходящим судьей. Но где найти их, если они безымянные ходят по свету, и мы не сумеем узнать их, если встретим, а они и сами не догадываются о высокой цели, которой служат?

...разгадка тайны всегда ниже самой тайны. К тайне причастно сверхъестественное и даже божественное, разгадка же - фокус.

Быть владельцем тайны много приятнее, чем выдавать её.

«ему позволили и любовь, и власть, и славу, потому что уже считали мёртвым, потому что для Бандейры он был уже мёртв …». 

Книгопечатание, теперь упраздненное, было одной из худших напастей человечества, оно заставляло головокружительно умножать бесполезные тексты.

Документы – это слова. Мне документы ни к чему.

Пусть существует небо, даже если мое место в аду.

Но не будем говорить о фактах. Факты уже никого не трогают. Это просто отправные точки для вымысла и рассуждений. В школах нас учат во всем сомневаться и уметь
забывать.

Решиться взять с собою книгу, настолько связанную с постигшими его несчастьями, служило знаком того, что они миновали, было веселым в тайным вызовом поверженным силам зла.