Shutter Island

You see a death camp someday, Doctor, then get back to me with your feelings about God.

Мужчины — народ темный. Едят, пьют, испускают газы, прелюбодействуют и плодятся. Последнее особенно прискорбно, ибо мир был бы намного лучше, будь нас меньше. Кого мы плодим? Даунов, уличных подонков, психов, аморальных уродов. Вот кем мы наводняем землю.

«Безумие — это не потеря разума. Это потеря всего, кроме разума.»

«На этом острове стены шепчут, а тени — лгут.»

«Они называли нас монстрами, но сами создали нас такими.»

— Но должны ли мы отбросить наше прошлое, дабы обеспечить себе будущее? Вот в чем вопрос.

Я бы продал душу дьяволу, док, чтобы только эта рука снова лежала на моём лице.

У меня бывают чётные полосы. Как, вероятно, у каждого. Разница в том, что большинство женщин не зарубили своих мужей топором.

Это море. Одни себя здесь находят. Других оно себе подчиняет.

Невозможно переломить сообщество людей, если они все не желают тебя слышать.

Недалек тот день, когда медицина вытравит из человека все человеческое.

Вся хитрость, доктор, заключается в том, чтобы не просто лечь в кровать, а с целью поспать.

Вот она, пугающая красота параноидального мышления настоящего шизофреника. Если ты веришь в то, что ты единственный знаешь правду, то из этого следует, что все прочие — лгуны. А если они лгуны…— То любая правда в их устах становится ложью.

Он глядел на нее сверху вниз. Миниатюрная, сто шестьдесят на каблуках, от силы. Вызывающе красивая.

Каждый имеет право на свое мнение

Человек ко всему привыкает.

...возьми себя в руки, втяни живот - и вперед.

　– Вы же доктора, – заметил Чак. – Должны играть в безобидные игры, делиться игрушками.

Мне кажется, когда муж тебя избивает и трахает через одну посторонних женщин, и при этом помощи ждать не от кого, то можно понять, если ты его в конце концов зарубишь топором.

— Посмотрел мир.
— И что вы о нем думаете?
— Языки разные, а всюду дерьмо.