Детство. Как я учился

...суровая сказка, хорошо рассказанная добрым, но мучительно правдивым гением.

Заглавием своей книги Горький явно кивает Толстому, дружески, но чуть насмешливо. Передо мной лежат две книги, очень похожие: посреди однотонной обложки крупно написано слово «Детство». Одна книга библиотечная, заклеена скотчем, даже имени автора не видно. Так что просто — детство. Два детства лежат передо мной. Кладу руку на книгу Толстого, и кажется, что она гладкая, как весенний лист, как старинная полированная столешница, как тёплый лошадиный бок или рукав шёлкового платья. Счастливая, невозвратимая пора. Трогаю книгу Горького. Ой, больно! Жжёт и колется. Раскалённое железо, щёлочь, мокрой розгой наотмашь. Невольно задаёшься вопросом: а было ли детство? А может, детства-то и не было? Однако самая главная разница между этими настолько разными «Детствами», мне кажется, вот в чём. Повествователь у Толстого — взрослый, он оглядывается на прошлое затуманенным слезой умиления взором и себя самого видит как бы издалека и сверху. Повествователь у Горького — и есть сам ребёнок, Лексей, Олёша, Лёня, пермяк-солёны уши, голуба душа. Именно и только его чистый взгляд, неутомимый интерес к людям, тонкое сочувствование даже такому, чего пока не понять умишком, освещает всю эту тараканью тьму удивительным светом. Так и выходит, что детство — это не уходящая пора слёз умиления, шалостей и сластей по праздникам, а нечто большее, особое состояние, девство души и сознания. Состояние, когда вокруг не люди, а сказочные богатыри, царевичи, говорящие медведицы — большие, удивительные, сильные существа, несмотря на всю их ничтожность, уныние и слабость. А ещё: представляете ли вы себе, сколько на самом деле в этой книге скрыто детств? «Я сама на всю жизнь сирота!» — это мать. «Я, гляди, на четырнадцатом году замуж отдана, а к пятнадцати уж и родила» — это бабушка. «Меня так обижали, что, поди-ка, сам господь бог глядел — плакал!» — дед-мучитель. Рядом с ребёнком все большие становятся по-детски открытыми, настоящими, отпускают на волю исстрадавшуюся душу и рассказывают то, чего самим себе говорить побоялись бы. Тут в этой маленькой книге открывается ещё один потайной простор: невольно окидываешь взглядом всех, о ком здесь рассказано, а мыслью охватываешь всех, о ком не рассказано, — и понимаешь, что всякий и каждый из этих тёмных и злых людей вырос из собственного детства, которое, поди, тоже было не менее тёмным и злым. Ох ты, Русь, мутный взгляд исподлобья. Что всё это за грязь? Откуда вся эта боль? К чему вся эта сила?

Долго спустя я понял, что русские люди, по нищете и скудости жизни своей, вообще любят забавляться горем, играют им, как дети, и редко стыдятся быть несчастными.

Данная небольшая повесть является первой частью, открывающей собой знаменитую автобиографическую трилогию Детство. В людях. Мои университеты (сборник) , в которой писатель знакомит нас со своей жизнью, шаг за шагом ведя своё повествование по основным её вехам.

На фоне ярких, самобытных картин бытового и семейного уклада мы наблюдаем детство ребенка, из чего складывался его мир, отношения с ним и со взрослыми, будь то родные или посторонние, сыгравшие в определённый момент важную роль в судьбе ребенка.

В ходе чтения мы знакомимся с родственниками будущего писателя, перед нами проходит целая галерея живых и ярких образов, особенных запоминающихся характеров, в которых угадываются национальные черты, хоть положительные, хоть отрицательные. Их речь, общение, взгляды на жизнь несут в себе вековую народную мудрость, особенно это касается бабушки, близость с которой и взаимопонимание привносят в происходящее нотку внутреннего тепла и доброты, так необходимые каждому из нас.

Благодаря этой живой настоящей истории человека, впоследствии ставшего писателем и приобретшего мировую известность, у читателя появляется уникальная возможность почерпнуть для себя многое из того времени, его внутреннего уклада и неповторимости в своей невозвратности.

Несмотря на людскую жестокость и другие страшные вещи, творящиеся на страницах, повесть читается легко, живо, с особым упоением от красочности и поэтичности литературного языка, человеческой мудрости, приобретаемой чаще всего через жизненные страдания, тяготы и невзгоды. И словно заново открываешь для себя автора. ЗдОрово просто ! Рекомендую и с интересом продолжу чтение трилогии.

Как долго я ходила вокруг этой книги. На полке для ближайшего прочтения книга пролежала у меня три года! Наконец добралась и прочитала я ее взахлёб. Ах, если бы в школе проходили "Детство", а не "На дне" или "Старуху Изергиль" (кстати, надо бы перечитать), у автора сегодня было бы намного больше читателей. Я конечно подозревала, что Горький гений (в школе скучнее Горького, был разве что Чехов), но прочувствовать действие его прозы на себе мне раньше не удавалось. Повесть "Детство" меня прошибла до глубины души. Книга по истине гениальная.

Я не читала других автобиографических произведений русских классиков об их детстве и юности (теперь буду это исправлять, мне очень понравилось читать такие книги), и очень рада, что начала именно с произведения Горького. Это не счастливое дворянское детство Толстого, эта книга о тяжёлой жизни не только конкретного ребенка, а целого пласта населения страны. Но герой книги Алексей Пешко́в не жалуется на свою судьбу, он так живёт, но принимает решение когда-нибудь что-то изменить. Он верит в доброе и светлое не смотря ни на что. Мне кажется, начинать знакомство с творчеством автора нужно именно с этой книги, чтобы понимать его, а не читать потом его прозу и удивляться "это вообще о чём?" Но "Детство" это далеко не детская книга. Она как минимум для старшего школьного возраста и конечно для взрослых.

Повесть построена таким образом, что начинается она с похорон и похоронами заканчивается. В самом начале книги Алексей теряет отца, а в конце книги мать. Но в промежутке между этими событиями будет ещё немало смертей и боли, которые выпали на долю ребенка. Но книга не об этом, а о том, что такое детство тоже принесло немало хорошего - рассказы бабушки, дружба с квартирантом "учёным человеком", которого никто не любит, доброта и бескорыстие Цыганка. И даже дедушкино "учение грамоте" розгами Алексей в итоге принимает как данность. В книге очень много фольклора, описания вечерних посиделок с песнями и танцами. Но особенно мне запомнилась глава о том, как Алексей понял, что у бабушки и дедушки свой Бог. Бог дедушки жесток и карает своих рабов за любой проступок. Бог бабушки - добрый и всепрощающий, плачет о грехах своих детей. Алексей сравнивает этих Богов и выбирает Бога по себе.

Самым удивительным для меня в этой книге было то, что книга хоть и мрачная, но не беспросветная. Здесь есть место и забавным событиям, и добру, и надежде. С удовольствием продолжу читать автобиографическую трилогию автора.