Дон-Жуан. Паломничество Чайльд-Гарольда

Кто не клевещет, кто не льстит, не гнется,
Всю жизнь тираноборцем остается.

День - как дельфин, который, умирая,
Меняется в цветах - лишь для того,
Чтоб стать в последний миг прекраснее всего.

Как скрытый в ножнах меч, зачахнет мысль безгласно.

Кто рос в тюрьме, во мраке подземелий,
Не может быть орлу уподоблен,
Чьи очи в небо с первых дней глядели, -
Вот отчего он бьет порою мимо цели.

Но разве бог нам землю подарил,
Чтоб мир лишь ставкою в игре тиранов был?

"Любовь всегда жива,
Любовью все живущее согрето.
Недаром ореолом божества
Чело любви украсили поэты,
Когда морщины низменных страстей
Не искажали образа людей."

"Мелочи как раз
Сильней всего долбят и точат нас".

"Верной дружбы в мире нет!"

Спокойствие для сильных духом - ад.

Ты, с кем ушли Любовь и Счастье в землю,
Мой жребий — жить, любить, но для чего?
Мы так срослись, еще твой голос внемлю,
И ты жива для сердца моего.
Ужель твое недвижно и мертво!
Живу одной надеждой сокровенной,
Что снова там услышу зов его.
Так будь что будет! В этой жизни бренной
Мое блаженство — знать, что ты в стране блаженной.