Предисловие к рецензии Уже дочитав «Рыцаря совести», я узнала, что за этой книгой стоит тень судебного разбирательства и даже скандала. Поэтому сочла необходимым прочесть еще одну книгу – «Зяма – это же Гердт!», написанную, вернее, составленную вдовой Зиновия Ефимовича Татьяной Александровной Правдиной. Великолепную, очень - очень теплую книгу. А также «пошуршать» виртуальными страницами старых газет и журналов, уяснив таким образом для себя, что во- первых, к великому сожалению, Гердт не писал мемуаров; во – вторых, «Рыцарь совести» наполовину состоит из интервью, данных им в разное время различных изданиям, а на вторую половину –из рассказов его друзей, действительно, взятых из книги Татьяны Александровны. В результате было принято решение оставить за бортом все связанное с созданием и изданием этой книги, и руководствоваться только личным впечатлением о ней.
О, необыкновенный Гердт, Он сохранил с поры военной Одну из самых лучших черт: Колено-он-непреклоненный. В. Гафт
Значительная часть его жизни прошла до того, как он стал любимым и узнаваемым. Он родился и вырос в Себеже - "невыразимо красивом городке" (с) на границе Латвии и России. После семилетки он пошел учиться в ФЗУ на слесаря, откуда попал в Метрострой. И одновременно "попал" в ТРАМ - Театр Рабочей Молодежи. Тогда же туда же пришли два совершенно взрослых, на взгляд пятнадцатилетнего Зямы— отживающих почти, тридцатилетних человека, звали которых Валентин Плучек и Алексей Арбузов. Собственно, это и определило судьбу – до 1941 года и далее.
Для меня война была мукой, хотя пошел я на нее добровольно. Мог не идти... …Специальность у меня была сапер - подрывник.
Его ранило в 1943, под Белгородом.
В общей сложности я пролежал в госпитале четыре года… … Одиннадцать операций. И хромота на всю жизнь. … Мне казалось, что актер не может быть хромым, а я не мог жить без театра.
Еще на костылях, Герд встал за ширму театра кукол Сергея Образцова. Первым из – за ширмы вышел его голос. Голос – с большой буквы. Закадровые тексты, тексты «от автора», дубляж. Потом на киноэкране появился худенький хромой человек, похожий на Чарли Чаплина. Потом этот человек вошел в сердце каждого зрителя, стал узнаваемым – по первым интонациям голоса, по тени силуэта. И любимым. И безмерно уважаемым. И только без малого через сорок лет Гердт решился выйти из – за ширмы кукольного театра на подмостки драматического.
Что сделало Гердта - Гердтом?
Мои учителя в искусстве? Прежде всего — русская и советская поэзия, затем — Плучек и Арбузов, в более позднее время — Твардовский.
Для многих Гердт оставался всего лишь «этим идиотом Паниковским» (с), а был он носителем великолепного русского языка, великим знатоком и ценителем русской поэзии, любителем всякого рода словарей. Его душою безраздельно владели Пушкин и Пастернак . С довоенного 1938 года он «возлюбил» Давида Самойлова – и любил всю свою жизнь.
Встречался с людьми, чьи имена хочется слушать стоя – Валентин Плучек, Александр Твардовский, Алексей Арбузов, Василий Шукшин, Владимир Высоцкий, Булат Окуджава.
Его друзьями были Юрий Никулин и Ролан Быков, Андрей Миронов и Григорий Горин, Эльдар Рязанов и Михаил Казаков, Валентин Гафт и Александр Ширвиндт, Инна Чурикова, Константин Райкин, Михаил Ульянов, Людмила Гурченко.
Более полувека, до самой смерти, он поддерживал отношения с Верой Ведениной – той самой девочкой – санинструктором, не давшей ему истечь кровью после рокового ранения.
Всю жизнь преклонялся перед своим учителем словесности Павлом Афанасьевичем, заразившем его когда - то «вечной страстью к русским стихам, которых в памяти роится видимо-невидимо» (с).
Трудно давать оценку книге, посвященной такой светлой, такой магически притягательной личности. Не знаю, кому я ставлю «пятерку», кого помещаю в «любимое» - «Рыцаря совести» или Зиновия Гердта.
Неожиданным результатом копаний в сети стал найденный там «Бенефис Зиновия Гердта», созданный в 1996 году к 80 - летию актера. Полтора часа смеха и слез, нет, слез к концу уже просто не было. По - птичьи хрупкий, худенький до прозрачности Гердт. В кресле: даже сидеть ему уже трудно, временами кресло на сцене пустует. Гердт, изысканно элегантный, с потрясающе красивыми руками, с густым голосом, который хочется не слушать – пить. Гердт, резво выбегающий из – за кулис навстречу той самой Вере Ведениной и бессильно повисший на ее плече. Наш любимый Зиновий Ефимович Гердт.
23 понравилось
