Посланники хаоса II: Сумерки джедаев

Когда кто-то целится бластером в твоего союзника, ты поднимаешь меч, чтобы остановить его, или ничего не делаешь, просто потому что джедай не должен совершать агрессивных действий? Я имею в виду, где эта черта, Джейсен? Мы ведем войну за выживание, и иногда оборона значит, что нужно уничтожить противника.

- Анакин Соло.

Можешь гордится, джедай, ты доставил мне большое удовольствие. На самом деле ты будешь моим подарком мастеру войны Цавонг Ла, который однажды прибудет сюда, чтобы править Корусантом

Будущее нестабильно. Оно состоит из возможностей. Я смотрю, но не вижу.

– Сила не связана с ведением войны, – возразил Джейсен. – Она связана с поиском мира и твоего места в Галактике, – он храбро встал между Сал-Соло и консолью, за которой сидел брат. – Мы не можем быть частью этого, – объявил он.

Со времени когда он попал на судно, Кип был поражен тем, что Сила была нема: она была не подавлена, а просто молчала. На его навыки джедая это никак не повлияло и не подвергло его жизнь риску, но это было похоже на то, как если бы он попал в пустоту на карте.

Оружие джедая – его разум. Когда джедай растеряна, когда она теряет концентрацию, она становится уязвимой…

Вы – джедаи – угроза нам, и мы крайне желаем вас уничтожить. И все же, хоть мы и являемся очевидной угрозой для вас, вы только снуете где-нибудь поблизости, предлагая поддержку или информацию, но никогда реально не принимаете участие в битве в качестве воинов. Вот почему вы объявляете себя хранителями, а не солдатами?

- Чайн-каль.

Нанеси противнику удар в самом начале схватки, и он – твой, потому что, чем дальше идет борьба, тем сильнее становится его страх перед тобой, который и будет твоим союзником.

- Принц Исолдер.

Будет безопаснее в сточном канале, сказал ты. Я так не думаю, сказал я, лучше держаться оросительных канав. Поверь мне, сказал ты. Держись над воротами, сказал я. Где же тут веселье, сказал ты…

Дрома - Хэну.

Выманивая сарлакка из норы, мудрый хатт пользуется рукой другого.

- Борга.

Обещание подобно грузу спайса, выброшенному в глубокий космос. Оно ничего не весит.

- Гардулла Младший.

– Хочешь сказать, йуужань-вонгов нельзя победить?
– Я не уверена. Я вижу, что у нас впереди длинная дорога.
– Как ясно ты видишь эту дорогу?
– Не настолько ясно, чтобы видеть все ухабы.

Если бы у вас был выбор: сражаться до последнего дыхания или позволить взять в плен, чтобы потом принести себя в жертву, что бы вы выбрали?

– С нами все будет в порядке, когда мы проникнем в пространство хаттов, сказал ты. У тебя часто бывали контракты по всему Сисарскому Ходу, и Шрилуур был для тебя вторым домом, сказал ты. Не о чем беспокоиться, ска. ..
– Перестань ворчать и дай мне новые данные по тем кораблям!

Дрома - Хэну.

Знак, парящий между внушительными караульными башнями, гласил: «Добро пожаловать в руанский лагерь беженцев 17». Прямо под приветствием кто-то нацарапал крошечным неразборчивым почерком: «Последняя возможность повернуть назад».

Как говорили мои родители: «Всегда есть достаточно, чтобы разделить, достаточно, чтобы удержать, достаточно, чтобы распространить, достаточно, чтобы украсть, – если ты первый, кто это сделает».

- Гардулла.

– Что я делаю?
– Пытаешься победить несчастье яростью. До краев наполнишь свою жизнь, даже если это ставит тебя в опасность. Хоронишь сердечную боль под стольким количеством гнева, сколько можешь собрать, не понимая, что закапываешь любовь и сострадание в ту же могилу. Мы живем для любви, Хэн. Без нее мы с таким же успехом можем отбросить все остальное.

– Насколько большие у нас неприятности? – поинтересовалась она, проигнорировав сарказм.
– Я бы классифицировал нашу ситуацию как отчаянную на грани безнадежной. В остальном у нас все отлично.