Античная драматургия

И Зев­су будет худо, и узна­ет Зевс,
Как непо­хо­же раб­ст­во на вла­ды­че­ст­во.

Мы не должны ни горькой, ни счастливой
Жизнь человека называть - до смерти.

В молчаньи слишком долгом есть опасность.

И все пропало. Если радость в жизни
Кто потерял — тот для меня не жив:
Его живым я называю трупом.
Копи себе богатства,если хочешь,—
Живи,как царь ; но если счастья нет—
То не отдам я даже тени дыма
За это все,со счастием сравнив.

Подумай же об этом: все грешат -
Таков удел живущих; но блаженны
И мудры те, кто кается в грехах
И кто нейдёт, познав свою неправду,
Упорствуя, по ложному пути...

Ума решились эти девы, вижу:
Одна - теперь, другая - с малых лет.

Кто судьбе его из граждан не завидовал тогда?
А теперь он в бездну горя ввергнут тою же судьбой.

Мудрость — высшее благо, гордыня — худший грех, спесь — спесивцу казнь, и под старость она неразумного разуму учит.

Мудрый молвит: тех, кто злое
Принимать привык за благо,
Приведут к злодейству боги,
Горе ждет их каждый час.

И в минувшем и в грядущем
Лишь один закон всесилен:
Не проходит безмятежно
Человеческая жизнь.

Взамен веселья с
празднеств вы вернетесь
С унылой мглой в заплаканных очах.

О, радуйтесь... вы, кому радость дана.
Кто бедствия чужд и не страждет,
Не тот ли меж смертными счастлив?

Не станет другом враг и после смерти.

Как страшно знать, когда от знанья
Один лишь вред!

Ис­ме­на

Чем же уте­шу я те­бя хоть ны­не?

Ан­ти­гона

Се­бя спа­си; те­бе я жить ве­лю.

Ис­ме­на

О го­ре, го­ре! Жить с то­бой в раз­лу­ке?

Ан­ти­гона

Ты жиз­ни путь из­бра­ла, смер­ти — я.

Ис­ме­на

Но я те­бя от­го­ворить пы­талась.

Ан­ти­гона

Кто прав из нас, пус­кай рас­су­дят лю­ди.

Ис­ме­на

Но в этом де­ле обе мы ви­нов­ны.

Ан­ти­гона

Нет. Ты жи­ва, моя ж ду­ша дав­но
Мер­тва; умер­ших чтит моя за­бота.

Мне гнить на века и века,
Мириады веков! Эту боль, этот стыд
На меня опрокинул блаженных богов
Новоявленный князь.
*
Ужасно
Видеть тебя
В тяжких мученьях, висишь, прибит гвоздями,
Горд, своеволен, упрям,
Зевса не боясь, людей ты любишь слишком, сильно.

Каким образом Креонт, ушедший в конце пролога вместе с Эдипом во дворец, оказался в городе и, тем более, узнал, в чем его подозревает царь, ни Софокла, ни его аудиторию, как видно, не интересовало.

Когда смеюсь я над тобой, я за тебя страдаю.

Я ― сын Судьбы, дарующей нам благо,
И никакой не страшен мне позор.
Вот кто мне мать! А Месяцы ― мне братья:
То вознесён я, то низринут ими.
Таков мой род ― и мне не быть иным.

«Царь Эдип»