Цитаты из книги Античная драматургия

Гефест

Вы, Власть и Сила, всё, что поручил вам Зевс,
Уже свершили, ваше дело сделано.
А я – ужель я бога, мне подобного,
К суровым этим скалам приковать решусь?
Увы, решусь. Ведь нет другого выхода:
Всего опасней словом пренебречь отца.
Фемиды мудрой сын высокомыслящий,
Я против воли и твоей и собственной
Тебя цепями к голой прикую скале,
Где голосов не слышно человеческих
И лиц людских не видно. Солнце жгучее
Тебе иссушит тело. Будешь ночи рад,
Что звёздным платьем жаркий закрывает свет,
И солнцу, что ночную топит изморозь.
Не будет часа, чтобы мукой новою
Ты не томился. Нет тебе спасителя –
Вот человеколюбья твоего плоды.
Что ж, поделом; ты бог, но гнева божьего
Ты не боялся, а безмерно смертных чтил.
И потому на камне этом горестном,
Коленей не сгибая, не смыкая глаз,
Даль оглашая воплями напрасными,
Висеть ты будешь вечно: непреклонен Зевс.
Всегда суровы новые правители.

Прометей

О свод небес, о ветры быстрокрылые,
О рек потоки, о несметных волн морских
Весёлый рокот, и земля, что всё родит,
И солнца круг, всевидец, – я взываю к вам:
Глядите все, что боги богу сделали!
Глядите, какую меня обрекли
Муку терпеть тысячи лет,
Вечную вечность!
Эту позорную казнь изобрёл
Блаженных богов новоявленный вождь.
От боли кричу, которой сейчас
Казнюсь, и от той, что завтра придёт.
Мученью конца я не вижу.
Напрасен ропот! Всё, что предстоит снести,
Мне хорошо известно. Неожиданной
Не будет боли. С величайшей лёгкостью
Принять я должен жребий свой. Ведь знаю же,
Что нет сильнее силы, чем всевластный рок.
Но ни молчать, ни не молчать об участи
Своей нельзя мне. Я в ярме беды томлюсь
Из-за того, что людям оказал почёт.
В стволе нартека искру огнеродную
Тайком унёс я: всех искусств учителем
Она для смертных стала и началом благ.
И вот в цепях, без крова, опозоренный,
За это преступленье отбываю казнь.
Но что я слышу!
И шорох какой-то, и ветром пахнуло.
То боги, или люди, или, может быть,
Те и другие к утёсам далёким
Пришли, чтоб казнь увидеть? Для чего ж еще?
Глядите, вот я, скованный, несчастный бог!
Да, я ненавистен и Зевсу, и всем
Богам, что при Зевсовом служат дворе.
Они ненавидят меня потому,
Что меры не знал я, смертных любя.
О, горе, что слышу? Не стая ли птиц
Шумит надо мною? От рокота крыл,
От мерного шелеста воздух дрожит.
Что б ни было это, мне страшно.

О, язва! Нет, богам, и мне, и всем, Всем людям нет Медеи ненавистней, Которая рожденью своему Дыханье перервать ножом дерзнула И умереть бездетным мне велит… И ты еще на солнце и на землю Решаешься глядеть, глаза свои Насытивши безбожным дерзновеньем. О, сгибни ж ты. Прозрел я наконец. Один слепой мог брать тебя в Элладу И в свой чертог от варваров… Увы! Ты предала отца и землю ту, Которая тебя взрастила, язва!.. Ты демон тот была, которым боги В меня ударили… Чтобы попасть На наш корабль украшенный, ты брата Зарезала у алтаря. То был Твой первый шаг. Ты стала мне женой И принесла детей, и ты же их, По злобе на соперницу убила. Во всей Элладе нет подобных жен, А между тем я отдал предпочтенье Тебе пред всеми женами, и вот Несчастлив я и разорен… Ты львица, А не жена, и если сердце есть У Скиллы, так она тебя добрее. Но что тебе укоры? Мириады Их будь меж уст, для дерзости твоей Они — ничто. Сгинь с глаз моих, убийца Детей бесстыжая! Оставь меня стонать. Женой не насладился и детей, Рожденных мной, взлелеянных, увы, Не обниму живыми! Все погибло.