Дог-бой

Сзади ожили часы с кукушкой. Дмитрий вздрогнул, но не двинулся с места. Половина первого! Марко не говорит. Очевидно, человеческой пищи он не получал. Тем не менее физически мальчик необычайно крепок. И при этом одет в одежду... Бессмыслица какая-то! Одно противоречит другому.
Кто его одел? У него непременно должен был быть родитель или опекун.
Черт!

Пса звали Мальчик. <...>

- Представляешь, он ищет брата, которого зовут... как бы ты думал... Щенок!

<...> На дорогу до "Рима" и обратно уходила почти вся ночь. Голодная стая обратно брела гуськом, проходя одну за другой чужие территории, человечьи и собачьи. Оказалось, что зимой в городе кипит странная ночная жизнь. <...>

<...> Ромочка обгонял жертву или шел за ней по пятам. Он радовался, потому что никто из людей не признавал в нем того, кем он был - охотничьего пса. Улучив минутку, он громко тявкал. <...>

<...> Они воровали друг у друга, били друг друга до потери сознания, даже убивали. Они спаривались, даже если кто-то не хотел. <...>

<...> Воспоминания радовали и одновременно тревожили его, разжигали его любопытство. Тогда он был еще мальчиком, человеком. Мама и дядя потерялись, а он пошел за тогда еще незнакомой собакой. Он помнил, как тогда замерз и как хотел есть. Тропа казалась неизвестной и страшной. Сейчас пустырь стал преддверием дома, благоухающим знакомыми запахами, местом, где можно расслабиться и где бывает даже скучновато. Теперь он стал псом. И его Мамочка - собака. И братья, и сестры - тоже собаки.

Вот бы еще горячего мясного бульону - и все было бы просто замечательно!

Собаки долго принюхивались к Коричневому; когда он совсем остыл, они отвернулись оттокровавленного месива в углу - как будто как будто их брат тоже превратился в Чужака.

<...> Семья окружала Ромочку, пока он мочился. Он старался пометить как можно больше мест, раз его метки отпугивали Чужаков. Едва рассвело, все отправились промышлять на мусорную гору.

Чужаки добрались до угла, помеченного Ромочкой, пришли в замешательство, чего-то испугались и повернули обратно. Мамочка почуяла их решимость, потом сомнение, а потом и страх.