«Узок круг этих… Страшно далеки они от народа…» (В.И.Ленин)
А знаете, мне понравилась эта книга. По-особому, не так, как мне нравится моя литература, но совершенно точно понравилась. Правда, ни до, ни после я так и не смогла себе объяснить, с чего вдруг я стала читать роман про М. Ходорковского. Скорее всего, по ошибке, просто заинтересовало название. Иногда по какому-то внутреннему обету я пытаюсь читать современную русскоязычную прозу, но обычно это бывает сильно похоже на мазохизм, и потом приходится долго восстанавливать читательское здоровье надежными книжными «витаминами», припасенными специально для таких случаев. Но «Заговор обезьян» с первых страниц как-то увлек, вероятно, из-за любопытства к слишком далекой от меня реальности – и по времени, и по месту, и по событиям, и по персонажам. Давно читая только переводную литературу, я, видимо, отвыкла от семантики родных осин, и мне пришлось как-то приноравливаться к одновременно язвительному и лирическому авторскому слогу.
Сначала я просто пыталась вникнуть, что происходит в этом отечественном «Мотыльке»: реально побег? провокация? случайное стечение обстоятельств? тщательно подготовленное действо, в котором что-то пошло не так? Когда к 350-й электронной странице из 1975-ти герой все еще скитался в одиночку «по диким степям Забайкалья» и ничего, кроме нарастания дискомфорта и реминисценций, не происходило, я задумалась: а что, собственно, должно происходить? Что именно хотят рассказать читателю герой и автор, какую правду хотят донести? И чтобы облегчить понимание, я погуглила биографии автора и прототипа. Меня занимало, какие эпизоды здесь реально биографические и какую роль в создании текста сыграл сам прототип? Узнают ли себя люди, которые в большинстве эпизодов упоминаются эвфемистично? Что значат сны героя, которых в тексте немало, как снов Веры Павловны в романе Н.Г.Чернышевского (здесь я подумала, что психологическое образование мешает воспринимать их содержание так, как его, видимо, задумывала автор)? Некоторые установки героя, его чувства (детские, юношеские), манера поведения и мысли казались близкими, но большинство (например, пассажи про осознание своей просветительской миссии, хвастливые встречи магната с другими «властителями мира», его психологическая отчужденность, эмоциональная холодность и двойственность натуры, еле прикрываемая спохватывающимися «человечностями человека» и пр.) резали глаз. Что здесь было навеяно реальностью, а что оказалось лишь компенсаторными фантазиями? Что во всем этом вдохновляло автора, какая истина? Но, несмотря на все это, читалось хорошо.
Книга оставила двойственное впечатление, может быть, потому что мне осталась неясной граница между ее документальностью и вымыслом (хотя я не против мокьюментари, но здесь я не была знакома с фактологией). В ней, безусловно, есть атмосфера, а пейзажи и сельские реалии Сибири и Дальнего Востока описаны тонко, со вкусом и с любовью к «дыму Отечества». Это очень остро ощущается в сценах, когда герои парятся в бане, едят браконьерскую уху, ночуют в чужих домах, бродят по городу, мокнут под дождем или выходят в ночной сад под звездное небо. Это реально пробивает на эмоции. Книга, написанная слегка в духе В. Мальцевой, динамично читается, несмотря на то, что все события укладываются в какую-то пару недель. В мои школьные годы о ней бы сказали, что автору определенно удался «образ народа» (ну, не «Война и мир», конечно, но в своем роде неплохо). На пути беглеца встречаются разные персонажи: женщины и мужчины, деревенские старики и старухи, подростки с неблагополучных окраин маленьких городков и китайские гастарбайтеры – все это погружает и героя, и читателя в разные, порой малознакомые субкультуры.
В романе реконструируется знакомая многим панорама российской жизни первого десятилетия 2000-х, чья размашисто непривычная и недобрая реальность прочно вошла в коллективное сознание и, вероятно, умело спряталась в коллективном бессознательном из тотального страха столкнуться с «законом и порядком» в их сегодняшних абсентеистских проекциях. И она хорошо иллюстрирует привычный тезис: народ сам по себе, власть и бизнес – сами по себе, «вместе им не сойтись». Может быть, поэтому центральным персонажем для меня был не «Николай», а Толик – с его надежностью, безбашенностью, чувством справедливости и крепким внутренним стержнем. По сравнению с беглецом он кажется более правильным, живым и самобытным, воплощающим что-то исконно славянское и исконно мужское. Собственно, он на своих плечах и плечах своих друзей выносит невротичного беглеца-страдальца из смертной тени в спасительный свет – у того, как легко понять, нет никаких якорей и никаких корней. Они и не появятся, как ни надейся.
К фактологии этой истории у меня было некоторое любопытство, подогреваемое как междустрочными намеками, так и прямыми аналогиями. Но вместе с тем была в ней какая-то увертливая (хотя и объяснимая) иносказательность, что-то сивиллическое, а Сивиллы, как известно, прямо ничего не говорят, только слегка приоткрывают завесу над будущим. В отношении главного героя я все время скользила по грани понимания-непонимания: прототип никогда не был мне по-настоящему знаком и интересен, я воспринимала его снобом и чужаком в собственной стране, весьма далеким от ее реалий и ментальности. Но, возможно, по замыслу автора, преодолевая проблемы, страх и расстояния, он вместе с тем преодолевал в себе что-то бóльшее, строил другого себя и другой образ мира, в котором живут обычные (не советские комсомольцы, не олигархи и не заключенные, в чьих «естественных» сообществах он побывал) люди. Я этого не почувствовала, но, может, не дано.
Оба главных героя (беглец и вертолетчик), их модели поведения и характеры показались вполне реалистичными (по крайней мере первого я примерно так себе и представляла, когда его история была на слуху), хотя ни тот, ни другой не были мне психологически близкими – не мой тип героя. Эти человеческие и мужские типажи очень узнаваемы, и в чем – в чем, а в знании натуры, «почвы» автору не откажешь. И, конечно, роман переполнен эмоциями, в этом плане он действительно хорош: автор многократно кидает читателя от страха к надежде, от облома к удаче, от сомнения к решительности, и этим присоединяет к герою, заставляет хотя бы чувствами быть на его стороне.
Думаю, с этой книгой мне как читателю повезло, в ней есть все, чего ждешь от хорошей литературы: интрига, саспенс, язык, динамика. Поклонницей творчества Т. Шамрай она меня не сделала, но прочитала я ее… с уважением.
49 понравилось
