Конь бледный

Смешанное ощущение осталось у меня после прочтения данного произведения, видимо, я ожидала совсем иного, поэтому и возникло некое чувство разочарования. Обычно, читая творения революционеров-террористов, можно понять, что ими двигало, из их воспоминаний становится ясно, что заставило людей не только губить чужие жизни, но и жертвовать своими. Тут же автор то ли затеял с читателем игру, притворяясь несколько оторванным от реальной жизни писателем, который изображает какую-то вымышленную драматическую историю в стиле декаданс, то ли Савинков на самом деле описывает свои мысли и тогда он выглядит поистине странным человеком. Кажется, что лидеру боевой организации эсеров не дают покоя лавры Достоевского, главная тема данной книги видится мне похожей на размышления Раскольникова «право имею?» Причем, в самих рассуждениях героя нет ничего удивительного, наоборот, даже кажется правильным, что террорист озвучивает такие размышления, ведь это показывает, что он не бездумный фанатик, а философствующий интеллигент, для которого убийство все же осмысленный шаг. Но в книге лишь часть истории посвящена действиям эсеров, убийства не ограничиваются лишь политическими предпосылками, писатель ввел тут и любовно-мелодраматическую линию, отчего, на мой взгляд, повесть лишь проиграла. Возможно, эта параллельная линия сделает историю более интересной для того читателя, который не ждет историчности и высоких идеалов революционной борьбы, зато с удовольствием прочтет про любовный треугольник, адюльтер и прочие «романтические атрибуты».

Подводя итог, хочу отметить, что хотя Савинков и нарисовал несколько интересных образов террористов, привел разные причины, которые толкали их на путь борьбы с самодержавием, но, на мой взгляд, он смешал две плохо соединяемые темы, слишком много тут неестественного, наигранного, так что читать продолжение я не планирую.

Интересные же были люди в свое время! Они не только успевали "делать" революцию и устраивать теракты, но и писать художественные книги!
Один из них - Борис Савинков (1879-1925), русский революционер, террорист, один из лидеров партии эсеров, руководитель Боевой организации партии эсеров. Участник Белого движения, писатель (прозаик, поэт, публицист, мемуарист; литературный псевдоним — В. Ропшин). Известен книгой «Воспоминания террориста».
Данное произведение охватывает период немногим больше, чем полгода - от 6 марта до 5 октября, где описывается покушение на московского генерал-губернатора (имени его нет, но знающие поймут, что это великий князь Сергей Александрович), практически по дням, сначала несколько неудачных попыток, а потом - удача. За это время главный герой Жорж (молодой человек, образован, пламенный революционер, циник) начинает все больше сомневаться в деле революции. А нужна ли она? Что она может дать именно ему? Один за одним гибнут все члены революционной ячейки: кто-то отстреливаясь от сыщиков, кто-то повешен (это Ваня - Иван Каляев, который бросил бомбу, взорвавшую карету Сергея Александровича), кто-то совершил самоубийство, чтобы не попасть в лапы фараонов. Жорж один. Он устал от террора и вечного страха, он хочет того, чего не знает сам, а обыденность ему скучна...
Однако Савинков-революционер постоянно спорит с Савинковым-писателем. Если в повести герой устал от террора и выходит из игры (только одним, известным ему путем), то сам Савинков принимал участие в подготовке ряда террористических актов на территории России: убийство министра внутренних дел В. К. Плеве, московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича, покушения на министра внутренних дел И. Н. Дурново и на московского генерал-губернатора Ф. В. Дубасова.
Книга читается легко (несмотря на сюжет), много диалогов, а каждый из героев - очень точно и метко описан.

Очень люблю, когда книги приходят в мою жизнь сами, а не по учебным спискам. Даже на недавнем концерте, кстати, мысли об этой книге не отпускали до конца. Перед песней с альбома «Армагедон» звучала цитата:

«Конь бледный» Бориса Савинкова (псевдоним В. Ропшин предложила З. Гиппиус) — это не столько политический роман о революционном терроре, сколько исследование человека на грани морального распада. Через форму дневниковых записей главного героя Жоржа (он же Джордж О’Бриен, он же Фрол Титов, он же Малиновский) Савинков вскрывает трагедию личности, пытающейся найти оправдание насилию в мире, утратившем абсолютные ценности.

Автор романа неспроста так тонко чувствует происходящее: он не только писатель, но и практик террора, один из руководителей Боевой организации эсеров, организатор убийств министра внутренних дел Плеве, великого князя Сергея Александровича и не только. «Конь бледный» — во многом автобиографическая рефлексия человека, который сам прошел путь от фанатичной веры в террор до (само)убийства в тюрьме.

Форма дневника позволяет Савинкову создать эффект предельной достоверности и интимности. Через хронологические записи можно проследить, что происходит с человеком, когда место Бога в душе человека занимает идея, а потом и идея уходит, остаётся только рациональная воля к разрушению. От холодной решимости главный герой скатывается в полное экзистенциальное истощение.

Жорж — фигура глубоко трагическая. Он не фанатик, не идеалист, как его соратники Ваня (верующий во Христа даже в терроре) или Генрих (убеждённый социалист). Он осознаёт бессмысленность своих действий, но продолжает их из невозможности найти иной способ существования. Им движет не ненависть к конкретному человеку, а отчаянная попытка утвердить свою свободу в мире, где «нет закона».

Ключевой вопрос романа: можно ли убивать «во имя свободы», если сама свобода стала пустым понятием? Герой постоянно возвращается к этой дилемме, не находя ответа (но читатель вполне может его найти). Герои живут в мире, где традиционные моральные и религиозные координаты рухнули, и наступает царство Смердякова.

В самом начале романа «Конь бледный» Бориса Савинкова нас встречает эпиграф из Откровения Иоанна Богослова: «...И вот конь бледный и на нем всадник, которому имя смерть; и ад следовал за ним...». Вся история террориста Жоржа, его товарищей, их крови, любви и поражений — это и есть шествие того самого всадника. Смерть, которую он несёт, начинается внутри него.

Ваня, соратник Жоржа, до последнего вздоха пытается совместить несоединимое: веру во Христа и бомбу в руках. Он говорит о любви, о жертве, о том, что не мечом, а любовью спасётся мир. Но он же идёт убивать. В этом его трагедия и его святость, страшная и раздвоенная. Ваня ищет в терроре искупление, пытаясь превратить убийство в жертву.

Между Ваней и Жоржем разворачивается главный диалог романа. Их споры у Храма Христа Спасителя или в грязном трактире о том, можно ли убивать из любви. Ваня верит, что можно, что в этом есть страшная, искупительная логика. Жорж знает, что нельзя, что любовь и смерть несовместимы, и потому выбирает смерть без любви — чистый, холодный акт воли. Классическое если Бога нет, то всё позволено развивается дальше: а что, если всё позволено, и от этого не легче, а невыносимо?

Unas palabras sobre el amor

Любовные отношения в романе Бориса Савинкова «Конь бледный» — ещё один психологический механизм, через который раскрывается внутренняя катастрофа главного героя. В них нет романтического пафоса, спасительного света или исцеляющей силы — вместо этого любовь становится ещё одной формой экзистенциальной пустоты, ещё одним доказательством невозможности подлинной связи в мире, где «всё позволено».

Представьте себе двух женщин на фоне революционной Москвы. Одна — Эрна, химик, готовящая бомбы в гостиничном номере, с льняными волосами и голубыми глазами, которые слишком часто наполняются слезами. Другая — Елена, замужняя красавица с черными косами и сияющим взглядом, встречающаяся с героем в Сокольниках с кокетливым смехом. Казалось бы, классический любовный треугольник, почва для страстей и спасения. Но у Савинкова всё не так. Любовь в «Коне бледном» — ещё одна форма одиночества, ещё одно доказательство того, что душа главного героя Жоржа превратилась в выжженную землю.

Эрна любит Жоржа так, как может любить только женщина, которая забыла себя. Она готова умереть за дело — она хочет умереть вместе с ним, видя в этом высшую форму близости. «Мы ведь вместе умрем?» — шепчет она, и в этом вместе вся её трагедия. Она прощает ему равнодушие, принимает его холодность как данность, плачет тихими слезами от одной лишь мысли, что может его разлюбить. Самоубийство в гостинице — логичный финал этой односторонней преданности. Любовь как форма духовного рабства, где нет места диалогу — есть только жертва и палач.

Елена — её полная противоположность. Если Эрна — это жертвенность, то Елена — это свобода, почти языческая в своём принятии жизни. Она замужем, но это её не смущает. «Почему я должна любить одного?» — спрашивает она Жоржа с искренним недоумением. Для неё любовь — радость, дар, который можно брать/отдавать, не спрашивая разрешения у морали. Её философия проста: «Сегодня мы любим друг друга. Что же ещё? Зачем думать о том, что было? Зачем знать, что будет?». В ней есть что-то от дикой, прекрасной природы, от «багрово-красного цветка кактуса», который снится Жоржу — красивого, но чуждого.

Эрну Жорж не любит, её преданность вызывает в нём почти физическое отвращение (он с отвращением замечает её «большие руки»). Но он позволяет ей любить себя. Елену он хочет страстно, но не как человека, а как часть той нормальной, светлой жизни, которая для него недоступна. Он пытается завоевать её, убивая её мужа, — и в этот момент любовь окончательно сливается со смертью. Но парадокс в том, что, добившись своего, он мгновенно теряет к ней интерес. «Мне чужда теперь её мука», — констатирует он. Оказывается, он любил не Елену, а борьбу за неё, преодоление преграды. Когда преграда устранена, исчезает и желание.

Через отношения с женщинами Савинков показывает, что Жорж утратил не только веру в Бога и революцию, но и саму способность к подлинной близости. Он может только брать или уничтожать. Он не может отдавать и делиться. В этом и есть главная трагедия: невозможность любви в душе, опустошённой насилием и цинизмом. Герой проходит путь от бодрого революционного расчёта до полного отчаяния, и на каждом этапе любовь оказывается не противоядием, а зеркалом, в котором он видит своё собственное отражение — одинокое, жестокое, пустое. Эрна гибнет, Елена остаётся в прошлом, а Жорж остаётся наедине с пистолетом и вопросом, который теперь звучит ещё страшнее: если даже любовь не спасает, то что вообще может спасти? Ничего нет. Есть только бледный конь, скачущий в ночи, и стук его копыт, похожий на отсчёт последних секунд.

Здесь столько Достоевского, что неизвестно где сам г-н Савинков. Но Федор Михайлович не вдумчивый, тяжелый, а Достоевский вульгарный до приторности - с многозначительными паузами, пустыми диалогами в несколько слов, с пошлыми библейскими цитатами и прото-советским: "у, буржуй, убю падлу!". У иституток такой слог вызывал дрожь в коленях, но писатель из Савинкова такой же, как и политик - сверкнул в мутные годы, а потом его вышли окно.

Сто коротких рецензий. #27. Анатомический театр

Сто коротких рецензий. #25. Книга тысячи восклицаний