Любовь

...мы всегда приписываем другим тот же навязчивый интерес к нашим личным терзаниям, что свойствен нам самим.

Они столько времени проводили в молчании, что Ли всегда имел возможность обманываться - как, мол, они глубоко и невыразимо близки, - и лишь когда порой заговаривал с нею, разделявшая их пропасть делалась явной и горькой.

Дверь может быть либо открыта, либо закрыта, и люди в общем и целом говорят то, что хотят сказать.

Я — мальчик-спартанец, но у меня под туникой нет лисы, там только мое сердце, и оно жрет само себя.

«Они поддавались своему воображению слишком часто и чересчур много, а потому истощили все возможности. Они обнимали фантомы друг друга, и в тайном уединении каждый лелеял изысканнейшие удовольствия, но таким знатокам нереальности, как они, невыносимо чувствовать грубую тяжесть, дурной запах и спелый вкус настоящей плоти.» (стр. 135) – ох, и хорошее описание действительности взаимоотношения полов.

Глубоководные рыбы светятся, чтобы узнавать друг друга; так почему мужчинам и женщинам тоже не испускать какого нибудь бессловесного свечения для тех, кто им близок? Он ощущал какой то немой контакт с нею; так двух иностранцев, говорящих только на своих языках, влечет друг к другу в третьей стране, языка которой не понимают они оба.

В самые первые дни их связи одно ее присутствие казалось ключом ко всем загадкам; теперь же загадкой была она сама. Из всей этой толпы с нею одной Ли хотелось поговорить, но он не мог найти для нее ни единого слова.

ибо в последнее время она иногда задумывалась, существует ли он вообще, когда ее нет рядом и некому на него проецировать ее представление о нем.

Он признал, что Эннабел - гораздо умнее его, и даже начал ее побаиваться, ибо совершенно не мог переделать ее, а она могла менять его, как ей заблагорассудится.

У меня есть брат - он попытался меня убить, — и есть жена, которая пыталась убить себя. И я искал, понимаете? Искал какую-то причинную связь. И обнаружил себя.

она ведь не сознавала, что их свел друг с другом просто случай, что они обмениваются иллюзорными, противоречивыми обманами, будто мигают фонариками друг другу в лицо.

Эннабел оказалась способна на все оттенки меланхолии - от томительной грусти до гнетущего отчаяния.

- Поступай правильно, потому что это правильно, - сказал Ли.

Движения у нее были колючие, угловатые, изящные; откуда ему, такому юному, было знать, что он станет мальчишкой-спартанцем, а она — лисицей, что выгрызет ему сердце под туникой? Японские крестьяне перед лисами благоговели, ибо верили, что лисица может проникнуть в тело человека либо через грудь, либо через трещинку между пальцем и ногтем. А оказавшись внутри, заведет с приютившим ее разглагольствования, пока тот окончательно не утратит рассудок.

Дверь может быть либо открыта, либо закрыта, и люди, в общем и целом, говорят то, что хотят сказать.

Бессодержательная сексуальность — самое пуританское из всех наслаждений, поскольку это чистый опыт, лишенный какого-либо сверхчувственного значения.

Глубоководные рыбы светятся, чтобы узнавать друг друга; так почему мужчинам и женщинам тоже не испускать какого-нибудь бессловесного свечения для тех, кто им близок?

Было у нее это свойство — менять внешний облик реального мира; такую цену платят те, кто смотрит на него слишком уж субъективно.

(...) Ему нравилось жить легко; именно такую жизнь он и называл счастьем.

Несчастье он ассоциировал с неким позитивным состоянием — еле выносимым горем или яростной скорбью, — заверенным смертью или бедой, а не с этим немотивированным отсутствием удовольствия, что притупляло все краски наступавшей весны и сплющивало объемы предметов вокруг до плоских невыразительных поверхностей.