Цитаты из книги Добрый мэр

“Теперь они шли быстро, не так, как ходят люди, которым хочется подольше побыть вместе и не хочется расставаться, а так, как ходят те, кто спешит к чему-то долгожданному, о чем мечталось долгое-долгое время.”

“Все в порядке, — сказала она и издала такой всхлип, которому позавидовала бы засорившаяся водосточная труба.”

“У нас есть окрошка, — сказал он. — Это хороший суп. Не хуже любого итальянского. — На вкус она, как холодная земля. Словно ешь могилу.”

“Интересно, почему у нас в Доте не придумывают таких супов? Почему нам приходится завозить их из Италии, где и так тепло, где жизнь яркая и…”

“Я много чего достойна, но готова довольствоваться и чем-нибудь вполне обычным, лишь бы это что-то было моим.”

“открывать бутылки, так же как выносить мусор и поднимать из подвала уголь, — занятие для больших, сильных мужчин.”

“жаль, что матрасы не умеют разговаривать.”

“Людям нужна стабильность. Им не нравится, когда ближние обманывают их ожидания. Они предпочитают, чтобы учителя воскресной школы не танцевали в свободное время танго.”

“поскольку у себя на кухне с самим собой можно разговаривать с тем же успехом, что и в церкви, то какой смысл ходить в церковь?”

“Десятки молодых женщин должны были сменять друг друга в его жизни, ежегодно уступая друг другу место на рождественском благотворительном балу — целая вереница добровольных жертв, попавшихся в силки его простыней”

“и представьте себе, что для того, чтобы составить эту записку, мне потребовалось извести всего полторы стопки писчей бумаги. Целую рощу вырубили, чтобы я смог написать дюжину слов и пригласить вас пообедать.”

“Такой женщине, как Агата, необходимо, чтобы к ней прикасались. Она впитала в себя эти несколько мгновений и сберегла их. Они исчезли в ней, как капли дождя исчезают в иссушенной почве, и где-то в глубине ее души шевельнулся росток, который казался давно погибшим.”

“Они согревали друг друга этими дарами — добротой и красотой.”

“Вообще, картины развешаны так, что директора музея самого повесить мало.”

“Никто не мог решить, кто лучше — красные или синие. Никто не мог решить, кто хуже. Мы ненавидели их всех, но они заставили нас воевать. Если мы будем красными, придут синие и сожгут деревню. Если мы будем синими, придут красные.”

“Если заглянуть в окошко не с тем мужчиной, ничего особо прекрасного не увидишь.”

“Она чувствовала, как в груди скапливается холодное отчаяние и гладкими камушками падает, задевая ребра, на дно желудка.”

“Одним птицам суждено парить над океаном, раскинув широкие крылья, а другим приходится порхать с ветки на ветку и хлопать крыльями, как заводные игрушки.”

“Она любила его так, как любят плюшевого медведя, игрушку детства, — не самого по себе, а как воспоминание о том, чем он был и что значил для тебя давным-давно.”

И в этот самый момент Тибо Крович, человек, который ни разу прежде не любил, понял — и в этом у него не было ни малейшего сомнения, — что любит Агату Стопак. Это как если бы к нему на кухню вдруг вошел слон — сразу было бы понятно, что это слон, хотя он никогда не видел слонов. Ибо кто это может быть еще, такой огромный, серый и со складками на коже?