
Слушать невозможно. Просто невозможно. Зубы скрипели, руки чесались–хорошенько дать тапком по лбу народной страдалице и моралистке Хелен, хорошего пня под зад господину Хантингдону, всем остальным тоже. Даже автору. Я когда-то была уверена,что мне было бы клёво родиться в веке восемнадцатом, если б выбор был. Нет.Нет,нет и еще раз нет. Я передумала. Тоска и скука не просто с большой первой буквы, а со всех больших, вот так -ТОСКА и СКУКА. Всего-то и делов-музицировать, мольбертировать, прогуливаться по лугам–полям, распоряжаться насчет завтрака и ездить с визитами. По выходным –церковь. Всёёёёёё. Роман, кстати,такой же. Даже если тогда и практиковали такой стиль выражать мысли и строить разговор между матерями, тетушками, подругами, использовать все эти «милочка, и помыслить не могу, горячие привязанности, вскричал он» -значит, нужно особое мастерство, чтоб написать роман в подобном ключе увлекательно, стильно, а не просто констационно пересказывать сюжет, который возник в твоей голове, перечисляя ложечки сахара и то там, то сям добавляя щечки милого малютки, наглые ухмылки негодяя и воззвания к господу. Мне почему-то кажется, что дневник любви и страсти женщины должен выглядеть как-то по-другому. Никогда не буду его вести, раз это такое скучнейшее чтиво. Мне роман показался очень сырым, непоследовательным, написанным еще незрелым писателем. Более того-девушкой, у которой на месте представлений о браке огромное белое пятно размером с бермудский треугольник. А давайте-ка уроним мистера Хантингдона с лошади и умертвим уже по причине невоздержанности, сквернословия и непочитания заповедей -он плохой, он сильно мешает сюжетной линии, а то служений господу и самоотверженных ухаживаний уже многовато, пора наподдать жару любовным чувствам, в раю встречаться влюбленным для сюжета как-то не айс! Еще очень «впечатлило» возвращение на путь праведный некоторых заядлых гуляк и волшебное превращение их методом незатейливых увещеваний и взываний к их совести в примерных мужей. Я, конечно, понимаю, что пишет первая половина девятнадцатого века, но в конце мне даже захотелось старого доброго двадцатого века фокс- страстный поцелуй и в кровать, без всяких хождений на цыпочках вокруг да около, вот этих вот всех «я подумал, что вы подумаете,что я могу подумать, что вы думаете». Этот роман побил «Грозовой перевал» по популярности?? Да ладно!! Мир сошел с ума. И еще раз радуюсь своему пребыванию в этом веке, нравы которого позволяют, если будет такая необходимость, выгнать наглого мужика из дому, плюнуть в его наглую рожу, сопроводить его напутствием, адресом и с облегчением перекреститься, не опасаясь гнева господнего.










