Седьмое Правило Волшебника, или Столпы творения. Книга первая

– Не суди по одному человеку. Конечно, воров здесь немало, однако большинство – честные люди. Если есть глаза, воров увидишь повсюду. Они всегда были и всегда будут. Гораздо больше, чем воров, я опасаюсь типов, проповедующих высокие идеалы и лучшую жизнь, а на самом деле сбивающих людей с пути истинного.
– Возможно, добродетель и стремление к лучшей жизни все-таки заслуживают доверия, – заметил Себастьян.
– Судя по тому, что я видел в своей жизни, проповедующий лучший образ жизни – это человек, которого на самом деле ничего не интересует, кроме личного господства.

– Ты можешь увидеть птицу в безлунную ночь?
– Нет. Без луны это невозможно.
– Да нет, возможно. Там, где пролетает птица, на время исчезают звезды. Так же можно наблюдать и за дырами в мире.
– То есть просто другой способ видеть. – Дженнсен улыбнулась остроумному объяснению Алтеи. – Ну и какими вы видите подобных мне?
– Приведенное сравнение – самый легкий способ объяснить. Однако оба способа видеть имеют свои ограничения. Ты сможешь разглядеть ночью птиц только в случае, если они летят на фоне звезд, если нет туч и так далее. С такими, как ты, то же самое. Я просто выучила прием, помогающий видеть подобных тебе, но это очень ограниченный способ.

– Даркен Рал редко убивал тех, кто доставил ему неприятности. Он предпочитал сохранять им жизнь – на очень долгое время и так, чтобы смерть показалась им освобождением, понимаешь? Мертвые ни о чем не жалеют, никогда не страдают и не служат примером другим! Ты даже представить себе не можешь весь этот ужас!.. Как он схватил меня... Как меня вели к нему... Каково мне было находиться в плену у этого человека... Каково было смотреть на его спокойное лицо, в его холодные голубые глаза... И знать, что находишься в милости человека, у которого милость отсутствует как таковая. Ты не можешь представить себе, каково это – знать, что в одно ужасное мгновение все, что было тобой, все, что ты имела, все, на что надеялась в жизни, изменилось навсегда. – Алтея снова вздохнула. – А какая была боль... Ее ты можешь себе представить по моим ногам.

Насколько я знаю, их нельзя подкупить – по крайней мере, в традиционном смысле этого слова. Дело в другом... Когда Фридриху нужен хлеб, он не использует нож, чтобы отнять хлеб, – в том смысле, как ты хочешь воспользоваться магией. Он использует нож для того, чтобы вырезать фигурки, а затем золотит их. Он продает то, что сделал с помощью ножа, а затем обменивает полученные монеты на хлеб. Понимаешь?.. Если он будет использовать нож впрямую, это ничего, кроме вреда, в конечном счете не принесет. Он будет вором, и его станут преследовать. Вместо этого он работает головой, а нож использует, чтобы создать что-либо, и таким образом решает проблему получения хлеба с помощью ножа.

Тебе не к чему стоять передо мной на коленях и изображать из себя ничтожество. Если ты хочешь остаться на всю жизнь рабыней, тогда продолжай ходить к другим и просить сделать все вместо тебя. Тебе окажут любезность, но ты быстро обнаружишь, что цена этому – отсутствие выбора, – а значит, твоя свобода, вся твоя жизнь. Твою просьбу выполнят, но в результате ты станешь рабыней, отдав свою свободу за смехотворно маленькую цену. Вот тогда ты и станешь никто, потому что именно ты выбрала такую судьбу.
– Но, может быть, сейчас другой случай...
– Солнце встает на востоке. Не бывает в жизни исключений только потому, что тебе этого хочется. Я знаю, о чем я говорю, магия – это не решение. Даже если у тебя окажется заклятие и они не узнают, что ты дочь Даркена Рала, думаешь, они распахнут перед тобой ворота? Они не откроют темницу твоего друга, пока не узнают, что ее надо открыть. Даже если заклятие превратит тебя в шестиногого кролика, они все равно не откроют дверей оттого, что ты по мановению волшебной силы стала шестиногим кроликом.
– Но ведь волшебство...
– Волшебство – всего лишь инструмент, но вовсе не решение.