Цитаты из книги Техника Быстрого Письма

Я проткнул свою руку шилом и теперь вся ладонь занемела, я хотел, чтобы было красиво, хоть и выглядит скверно. Пьяная мразь злорадствовала - Тоже, мне, горе... А кровь текла по канализации в балтийское море. Я мечтал видеть их повешенными... Тех, кто меня окружал перестрелять, как собак бешеных... Один из них мне сказал - Ты дерьмо! Ты никому не нужен! Я ответил, что нужен всем, а в его зрачках суженных отсвечивал Вифлеем. Потом я бил ему морду, и меня оттаскивали ****и, одну из которых, по ходу, я отодрал. На кровати в прокуренной комнате, я проснулся ...окошко царапал снег... люди ходили по улице. Среди них был только один человек. Он зашёл в эту комнату. Мне стало плохо. ... кажется, это было воскресение... Он схватил мою руку - Послушай, Лёха, я русский поэт Сергей Есенин! - Отстань от меня! - закричал я в ужасе, - Ты повесился, предварительно вырезав вены ещё в прошлом веке! - и комната кружится, выворачивая свои стены.

02.40.04.01.04.

Страна это сразу все страны. Дворцы и неоновые рекламы, река, вколоченная в гранит, шум города, очень похожий на крик, время, в котором, как в светофоре, снизу на самый верх: прошлое, полное жизни, настоящее - яркое пятно и будущее одно на всех. Ни одного достойного варианта. Этот город уже ослеп - дворники усыпили гирлянды, и даже фонари стали светить тусклее. Надо учиться маскироваться, завязать или, наоборот, развязаться, влиться в поток людей. Впрочем, в этом месяце не отличишь дня от ночи и музыки от стихов, нормальных людей от сволочи. В жарком пламени кабаков - любовь это просто кусок ****ы. Мы сходили с ума от холода. В это время года не разводят мосты и всех девчонок увезли из города. Я присутствовал при расстреле. Их раздели догола. Они были приговорены и в ладошках прятали груди. Расстрелом командовал президент великой страны - Владимир Владимирович Путин.

04.10.25.01.05.

Ночью все кошки красные. Помадой из дохлых птиц, факел ночного магазина раскрашивает телевизионной вышки шприц. Прячется между домами, дешёвым портвейном, контроль. Ночью все кошки красные. Все единицы ноль. Верной приметой реакции - ночью, все кошки красные. Выглядывают из квартир полутрупы. Верь в революцию - так будет проще! Жри человеческое говно! Вот революция! Вот оно понимание запредельности! Ты можешь отказаться от вечности? Выйти из туалета сверхчеловеком? Всё остальное - поза! Любая твоя угроза порядку превратится в общение с поверхностью чистых идей. Ночью все кошки серые. В поиске скоростей, в поединке с балтийскими грозами и с разорванными листами, дожди заливаются слёзами над нашими городами.

07.07.02.

Атеизм и прокладки "олвэйз" - это суперкомфорт! Очередной макдональдс пихают в открытый рот. Когда подыхают с голода, потому что нельзя работать - свастика это знак доллара на пропагандистских банкнотах. И руки трясутся от злости, от ненависти к этой мрази, которая ходит в гости, устраивает праздники. У стада свои законы, поэтому счастья нет. Прожектор из ямы промышленной зоны вырезает на небе след. Конформизм поколения ясен, потому что короткое лето, и поэтому так прекрасны огни твоего гетто.

05.30.01.12.02.

Хватит **еть, потому что с годами город съёживается, становится меньше... Ментами утыканные перекрёстки, десятилетия вешают. Кровоподтёками переходы ломают линейность проспекта; и всё-таки у свободы определённый вектор. Хватит еть. Он примитивен, точно игра в крестики-нолики, когда авторучка удав, слова, как визжащие кролики; когда авторучка топор и лезвие гильотины... Как же держится до сих пор бумага - тварь и скотина? Визжат под пальцами поколения. Чувствуют, суки, смерть - Воля и Представление. Поэтому хватит **еть!

04.18.29.11.02.