Малышка добегает до птичьего фонтанчика и кричит мне оттуда:
— Эй, Эйби! Я люблю тебя, Эйби!
Смотрю, как она резвится, и внутри у меня так тепло, мягко, будто бабочка крылом погладила. Вот так, бывало, я и на Трилора глядела. От воспоминаний, правда, взгрустнулось.
Мэй Мобли вскоре подбегает ко мне, прижимается щечкой к моей щеке, будто чувствует, что я печалюсь. Обнимаю ее крепко, шепчу:
— Ты умная девочка. Ты добрая девочка, Мэй Мобли. Слышишь? — И говорю, и говорю, пока она не начинает повторять за мной.